После короткого заикающегося сбоя мой мозг возвращается к реальности и тому единственному, что имеет для меня значение: отправиться к Ханне прямо, мать его, сейчас.
– Нет, – отвечаю я, срываю с себя микрофон и бросаю его Лэндону, который озабоченно подходит ко мне. – Прошу прощения. Мне нужно идти. Это срочно.
Глава девять
Ханна
– Твою мать. Свет зеленый, придурок. – Гаррет нажимает на клаксон.
Мы едем в больницу, и я сижу, вжавшись в сиденье с тех самых пор, как мы выехали с подъездной дорожки, едва не врезавшись в проезжающую машину.
– Как долго это продолжалось? – рявкает он, хмуро глядя в лобовое стекло.
– Я проснулась, плохо себя чувствуя. У меня были боли и немного подташнивало. Потом стало хуже.
– Почему ты ничего не сказала сразу?
– Потому что ты был взвинчен из-за интервью, и я не хотела, чтобы ты стрессовал еще сильнее.
– Я бы никуда не поехал! – орет он. Затем делает глубокий вдох. – Извини. Я не хотел кричать. Я просто не понимаю, Уэллси. Как ты могла не сказать мне?
– Я не хотела тебя беспокоить. Потом я заметила кровь и написала Элли…
– Элли знает? – Гаррет лавирует между машинами.
– …она сказала, я должна спросить Сабрину, нормально ли это, и…
– Сабрина знает? – рычит он.
Я вцепляюсь в подлокотники, надеясь остаться в живых.
– Я хотела сказать тебе, – говорю я, сглатывая вставшее комом в горле чувство вины. – Я все пыталась, но постоянно казалось, что момент неподходящий. Я не собиралась скрывать это от тебя, Гаррет. Я хотела сказать тебе.
– Но ты этого не сделала. Я слышу об этом впервые после того, как целый день провел, поджариваясь рядом с Филом, и вот я проверяю свою голосовую почту, чтобы услышать, как ты в слезах умоляешь меня вернуться домой, потому что ты беременна.
– Вот почему я ничего и не говорила! – Слезы жгут глаза от убийственного коктейля отчаяния, растерянности и страха в моем горле. У меня такое чувство, будто меня сейчас вырвет. – Последнее, чего я хотела, вываливать это на тебя вот так. У тебя было это интервью. А до этого – вручение награды. А до этого – конец сезона.