Потому что мой рот полон, точно так, как он полон, когда я делаю ему минет.
– Я представляю, как ты делаешь мне минет, – говорит он.
От смеха я едва не давлюсь пастой.
– Боже, никогда не меняйся, детка.
– Я и не планирую. – Он делает паузу. – На самом деле, вычеркни это. Не все перемены плохи, так ведь?
– Полагаю, нет. – Я думаю, он имеет в виду тот факт, что «Делани» заканчивается и мне придется искать что-то новое. – Хотя тебе придется постараться, чтобы поднять мне настроение по поводу работы. Я уже сказала Айре послать мне столько сценариев и предложений, сколько возможно.
– О. Да. Конечно. Но я говорил не только о карьерных переменах. Я говорил и о других переменах.
Куда, ради всего святого, он ведет?
Он делает маленький глоток воды, затем вытирает губы льняной салфеткой, которая, вероятно, стоит больше, чем половина мебели в доме моего отца. Все всегда кажется таким сюрреалистичным, когда дело касается его пентхауса с многомиллионной стоимостью.
Настороженность ползет по спине, когда я изучаю лицо Дина. Он снова ведет себя странно. Одна его большая рука поднимается со стола и ложится на верхнюю часть живота, как будто он собирается нырнуть в карман и… Матерь божья.
О нет.
Он и в самом деле собирается?..
Когда он тянется в карман, я понимаю: да, собирается.
Внезапно все складывается. Шикарный ужин со всеми моими любимыми блюдами из всех наших любимых мест.
Рука Дина уже готова вынырнуть из кармана, когда я останавливаю его резким:
– Нет.
Он замирает.
– Что?
– Это предложение? – требовательно спрашиваю я.
Робкий блеск в его глазах – другого ответа мне не нужно.
– Дин. – Это предупреждение.
– Что?
– Зачем ты это делаешь? Именно сегодня?
Замешательство омрачает его лицо.
– Почему? Из-за того, что сегодня Синко де Майо? Твою мать, я и не думал, что ты придаешь такое значение…
– Меня это не волнует! Меня волнует, что у нас было много разговоров на эту тему. Мы говорили об этом, Дин. Мы договорились, что брак, детей и все такое прочее мы обсудим потом.
– Это «потом». Мы вместе уже четыре года.
Разочарование встает комом в горле, мешая говорить.