И тут я понимаю, что почти четыре минуты прошло в молчании, поскольку я погрузилась в свои мысли, пытаясь понять, по какому поводу ужин. Ну что за засранка.
– Извини. – И затем, поскольку я всегда честна с ним, я сжимаю в руках салфетку и говорю: – Я облажалась.
В его зеленых глазах мелькает веселье.
– О’кей… Как именно?
– Я не знаю, почему мы тут! – едва не плачу я.
Он смеется.
– На Земле? Во Вселенной? Это экзистенциальный вопрос, кошечка Элли?
– Нет, я о пентхаусе. Ты позвонил и назначил свидание тут, сказал, это особый повод и мне стоит принарядиться.
– Синко де Майо? – Он хмурит лоб. – Нет, но мы можем начать отмечать этот праздник, если хочешь.
Я испускаю жалкий вздох.
– Я что, пропустила нашу годовщину?
– Нет. Годовщина в октябре.
– Спасибо! Значит, ты тоже считаешь от первого раза, в который у нас был настоящий секс?"
"– Да. – Он начинает смеяться. – Настоящий секс. – Затем он улыбается.
Тут все – мое любимое. На этом столе – неприличное количество пасты. Жареные кабачки и грибы с фетучини альфредо. Запеченный зити в розовом соусе. Курица, фаршированная пенне и шпинатом, запеченная в томатном соусе с моцареллой. У меня слюнки текут, когда я пытаюсь решить, что мне попробовать в первую очередь. Обычно я не позволила бы себе углеводы во время съемок, но это – наша последняя неделя на съемочной площадке, и мне больше не нужно следить за своим весом.
Я не ела с тех пор, как несколько часов назад вернулась домой из студии, потому что Дин просил прийти, убедившись, что я голодна. Поэтому я набрасываюсь на еду, накладывая себе макароны. Дин не следует моему примеру. Вместо этого он смотрит, как я ем, пока я, наконец, не начинаю ерзать от дискомфорта.
– Ты будешь просто сидеть и смотреть, как я ем? Это странно.
– Что в этом странного?
– Это странно! Возьми вилку и съешь что-нибудь.
Он повинуется, хоть и закатывает глаза. Когда он проглатывает кусочек хлеба, у него дергается кадык. Это из нашей любимой пекарни за углом от нашей квартиры. Я думаю, они запекают его в чане с чесноком и маслом, но мне все равно.
– Оооочень вкусно, – говорю я с набитым ртом.
Дин снова наблюдает за мной, теперь – прищурившись.
– Почему ты так на меня смотришь? – Вот только я точно знаю почему.