— И что, тварей убивать нельзя?
— Ну почему же, мы же их убиваем, и поглощаем их росу. Можно инициированным воинам и магам. Если я бы убил того стрига, то стал только сильнее.
— А как же я?
— Ты для этого ещё мал, инициацию проходят с 18 лет, путем поглощения росы слабой твари, можно и в 17, и даже слышал, что кто-то в 15 лет инициировался, но шансы пройти инициацию в 15 очень низкие. Говорят, что это связано толи с гормонами, то ли с неустойчивой психикой. Тебе же от силы лет 10, поэтому шансов у тебя никаких, — грустно закончил Борх.
— Дядька Борх, а где мои родители?
— Ты сирота, твои родители приехали в нашу деревню лет 5 назад, кто они, и зачем забрались в нашу глушь, мне не известно, да они о себе особо не распространялись. Потом, через два года, батьку твоего на охоте жрач порвал, мы с ним тогда вместе были, тварь сначала на меня напала, думал: ""Вот и конец мне пришел"", — но батька твой, мечом как начал её кромсать, ну и тварь на него переключилась, в общем я выжил, а твой отец нет, поэтому я ему жизнью обязан, в какой-то мере.
"— Мечом? — поднял я в удивление брови.
— Ага, мечом, у твоего отца, единственного на всю деревню, был меч из металла.
— А сейчас?
— А сейчас он у Гута, — правильно понял мой вопрос Борх, — он первый воин, и правая рука толстяка, — Борх даже сплюнул, от избытка чувств, — та ещё сука. Они в верхушки деревни там все друг друга стоят. Я раненый был, а когда маленько оклемался, меч твоего отца был уже у Гута, а на мои предложения отдать меч семье владельца, меня далеко послали.
— Понятно, а мать?
— Ну-у-у, — замялся Борх, — мать твою, через год после смерти отца, изгнали. Она была красивой женщиной, да ещё одинокой вдовой осталась, вот и стали к ней многие мужики клеится. Бабам это не понравилось, потому что среди этих мужиков, некоторые женатые были, вот бабы и пошли к старосте, жаловаться на разврат, ну и сверх напридумывали всякого, что якобы она в тварь скоро переродится.