Сдемир запрыгнул на подножку, заглянул в полную дыма и огня кабину, зачем-то попытался открыть водительскую дверь, а в следующий миг понял, что проваливается в магический переход. В принудительный, сделанный под машиной портал, в который затянуло и фургон, и его…
* * *отель «Империя Сити»
Москва-Сити, башня «Империя», 55-й этаж,
3 июля, воскресенье, 21:21
Вторая часть Конклава внешне началась так же спокойно, как первая, – без резких заявлений, без грубости, и даже от колкостей непримиримые по-прежнему воздерживались.
Но при этом все присутствующие прекрасно чувствовали сгустившееся напряжение. Ощущение приближающихся событий – непредсказуемых и страшных – пропитало зал, контрастной тенью подчеркивая каждый жест и каждое слово присутствующих. Все понимали: решение принято и боя не избежать, но одни делали вид, будто не знают об этом, а другие – будто не догадываются, что их оппоненты знают.
Мизерный, но шанс.
– Посовещавшись, мы решили отложить вопрос о статусе истинного кардинала до следующего раза, – произнёс Дэвид, с улыбкой разглядывая Клаудию. – Мы не хотим заходить в тупик на первом же Конклаве, но обязательно вернёмся к этой теме.
– На следующем Конклаве? – оживился Сантьяга.
– Возможно, – не стал отрицать хозяин Нью-Йорка.
– Только проведём его на нашей территории, – улыбнулся Атал.
– Я не против, – светским тоном отозвался нав. – Однако…
Однако через секунду он был перебит, что с комиссаром случалось крайне редко.
– Не уверена, что в вопросе об истинном кардинале возможен компромисс, – очень холодно произнесла Клаудия, буравя Дэвида взглядом.
– Сантьяга убеждал нас, что компромиссы необходимы, – парировал тот, не отводя взор.
– Компромиссы бывают разными.
– И что вы можете предложить? – усмехнулся Тамим. – Носить Алое Безумие по очереди?
Малкавиан поддержал шутку громким и злым смехом. И его каркающий хохот стал предвестником накатывающего на Конклав настроения – злого настроения. Напряжение постепенно переходило в агрессию.
А переговоры – заканчивались.
– Можно обратиться к Пабло Робене, – предложила Клаудия, и шум неожиданно стих.
– Зачем? – удивлённо спросил Тамим.