Концы и приставники приуныли, моряны восприняли выпущенный Берегиней эдикт нейтрально-сдержанно. Что же касается челов, то им пока решили ничего не говорить и не обещать.
И теперь получалось, что великий фюрер Кувалда, несравненный и одноглазый лидер великой семьи, должен самолично объявить подданному населению, что известная скандалистка Маманя Дурич становится уйбуем.
– С балкона объявить должен, – хихикнула тётка. – Публично, как дом.
– Ну в публичности ты разбираешься, – пробубнил одноглазый.
– Не хуже некоторых! – кивнула Маманя.
И подтолкнула великого фюрера к балкону.
На семью Красных Шапок надвигался новый день…
* * *"
"«Сейчас, по прошествии нескольких дней после ужасных событий в центре столицы, всё чаще и чаще звучит вопрос: кто именно устроил бойню? Храбрые активисты, не побоявшиеся выйти на улицу, чтобы продемонстрировать свою гражданскую позицию? Нет, конечно же, нет, они ведь совсем дети – молодые люди, студенты и школьники, мечтающие прожить жизнь в свободной стране.
(РБК)* * *– Возвращение Клаудии получилось… триумфальным, – с улыбкой сообщил Захар, наполняя бокал комиссара терпким красным вином.
– Ты преувеличиваешь, – рассмеялась кардинал Бруджа. – Меня встретили гробовой тишиной.
– Как, впрочем, и предполагалось, – кивнул Сантьяга.
Комиссар отправился на крышу встречать Анну, пропустил момент появления Клаудии в зале Конклава и теперь, заперевшись в апартаментах истинного кардинала, довольствовался рассказом окрылённых масанов.
– Они ошарашены, – произнёс Треми.
– Не так сильно, дорогой.
– На тебя смотрели, как на богиню.
– Вы возродили легенду, комиссар. – Бруджа подняла бокал, и мужчины учтиво повторили её жест.
– И? – поднял брови нав.
– Непримиримые готовы к переговорам.
– Очень хорошо. – Сантьяга сделал маленький глоток вина.
Он обратил внимание на то, что вампиры не осведомились о судьбе Анны, и не стал им ничего рассказывать. В конце концов, сегодня день триумфа.
– Встреча состоится через три дня в Риме, – продолжила Клаудия, машинально прикоснувшись к Алому Безумию.