— Ты слышал про общину Фридландских ворот?
Морской пехотинец мотнул головой:
— Нет.
— Ну, еще бы…
— Я слышал, — подал вдруг голос Загорский. — Она исчезла. И очень давно.
— Вот именно… Кныш, да не тормози ты! Тарань эту машину и езжай дальше на Ленинский проспект… Ну вот. На Фридландских воротах им не очень нравилось. Там казармы старые, никудышные. Вот они и решили этот район обжить, когда уровень радиации понизился. Все-таки центр, во всех смыслах выгодная позиция. А наиболее уцелевшее тут здание — это самое помещение бывшего полицай-президиума Кенигсберга.
Механик-водитель обернулся.
— А где Ленинский? Куда дальше сворачивать?
— Налево.
Михеев вперил взор в смотровые приборы. Теперь он пристально наблюдал за проплывающей справа громадой из красного кирпича с черными мазками пожаров над окнами. Здание угрожающе нависало на ползущим в его тени бронетранспортером, словно подтверждая мрачную историю Баграмяна этой безмолвной угрозой."
"— А что, там действительно есть подземные уровни? — тихо спросил морпех.
— Есть, — заговорил Загорский. Он вдруг поежился от мысли, что если и завелась в здании какая-то нечисть, то пришла она снизу. Из подземелья. — Тут под площадью железнодорожный туннель проходил, прямо на Северный вокзал. Там, в туннеле, еще при немцах был перрон. Но не для остановок пассажирского паровоза. Туда привозили осужденных, а оттуда увозили приговоренных. Потом по подземным коридорам их вели с перрона прямиком под здание имперского суда.