Рита осторожно обняла ее и помогла сесть, но не настаивала на том, чтобы та убрала ладони от глаз.
— Господи, да кто же ты? Ты можешь говорить?
Существо не отвечало. Только тихо постанывало.
— Блин, Тигран, для нее, наверное, самый яркий свет в жизни был от этой керосинки. Ты же ее ослепил!
— Да я знал, что ли? — фыркнул он в ответ.
Баграмян внимательно осматривал инструменты. Похоже, что им уже много лет. На каждом небольшое фабричное клеймо: маленькое, утрированное изображение железнодорожного вагона и орел со свастикой.
— Рита, похоже, это то же самое масло, которым смазан тот рельсосипед.
— Чего? — поморщилась Гжель. — Кто смазан?
— Ну дрезина на рельсах.
— И что?
— Что если он… она на ней и приехала? Давай ее отнесем туда и поедем на этой дрезине. Может, выедем к ее жилищу?
— Хорошо. Давай.
Тигран осторожно взял неизвестную оборванку на руки.
— Еще бы обратный путь до той развилки найти, — прокряхтел Тигран. — Черт, Рита, поверить не могу, что ты меня пыталась соблазнить рядом с двумя трупами!
— Господи, ну зачем сейчас уже вспоминать об этом? — отозвалась Гжель.
— Вот! Я же говорил! — воскликнул Баграмян, отчего незнакомка испуганно вздрогнула.
— Прекрати уже…
Глава 20
ЗЕМЛЯНЫЕ РАБОТЫ
Стечкин резко поднялся с кровати, на которой лежал прямо так, в одежде и ботинках. Книга, которую он пытался осилить уже который год, свалились на пол. Он наклонился и поднял ее, косясь на дверь.
— А, Боря, ты? Докладывай. Я тут, кажись, трошки задремал.
— Ну так надо думать, — капитан Колесников покачал головой. — Сколько дней толком не спишь, командир?
— Да ладно. Помрем, так и выспимся.
— Флаг с ПУРа, как вы и уговаривались, они сняли.
— Попробовали бы не снять, мать их. Что еще?
— Они землю роют, командир.
— Землю роют? — удивился майор. — А где именно?
Колесников разложил на столе карту.
— Вот. Здесь ПУР. Здесь, — Борис указал точку, расположенную на тысячу с небольшим метров ближе к северо-востоку от ПУРа, — подрывная станция. Бывшая…
— Да что ты мне это объясняешь? Знаю я, — проворчал Стечкин.