С тем же «Коньком-Горбунком» сколько мучился, заменяя «царя» на хана и князя!.. Упоминание про табак вообще пришлось выкинуть, кое-где вместо стихов сплошная проза. Хм… Выдать бы им всем «Сказ про Федота-стрельца» — так собственный отец не поймет таких сыновьих фокусов. А жаль!..»"
"Полностью погрузившийся в обдумывание того, какие сказки все же стоит «придумать», а о каких лучше даже и не вспоминать лишний раз, царевич как-то незаметно дошагал до своих покоев, где его давно уже ждала Авдотья, а вместе с ней — широкая низенькая лохань, на три четверти полная чуть парящей водой.
«Время на писательские труды можно выкроить, сократив занятия с Линзеем, — самую большую тайну медицины он мне уже раскрыл, и теперь я тоже знаю, что мозг нужен для выработки носовой слизи. Даже, наверное, не сократить, а вообще прекратить. Да, так и сделаю. Плюс надо бы узнать, как там у Федорова идут дела с записыванием посольских и купеческих баек. О, кстати, а отчего это я нигде не видел «Хождения за три моря» тверичанина Афанасия Никитина?[104] В той жизни не успел почитать — так хоть в этой ознакомлюсь!.
Как-то резко вернувшись в реальность, Дмитрий обнаружил, что стоит полностью нагим, а на него с ожиданием смотрит Авдотья, только что долившая из принесенного с поварни ведра немного кипятка в бадью. Шагнуть с пола на скамеечку, перекинуть ноги через укрытый тканью бортик, медленно присесть, затем окунуть голову в пахнущую травами воду…
— Димитрий Иванович.
— Мму?..
Раскрыв глаза, он пару секунд недоуменно глядел в потолок и нависшую над ним Авдотью. Шевельнул руками, еле слышно плеснув на бортик лохани, затем нехотя подтянулся и сел, ощущая, как к плечам и спине липнут холодные пряди волос. По коже тут же загулял большой пучок липового мочала, затем на голову пролилось жидкое мыло производства царского аптекаря Аренда — и, кстати, оно ничуть не уступало составам из Неаполя или Марселя. Разве что малым своим количеством? Ну так Клаузенд и не мыловар-гильдеец — на нужды великого князя и его семьи хватает, и ладно.
— Дими-итрий Иванович!..
Успев в очередной раз задремать от ласковых массирующих прикосновений к волосам и голове, царевич открыл сонные глаза и послушно окунулся в заметно остывшую воду. Встал, приняв на себя еще несколько ковшей чистой теплой воды, выбрался из лохани и, самостоятельно обтеревшись, прошлепал босыми ногами сквозь все комнаты до своего ложа.