Нет, внешне он был почти неотличим от своих сотоварищей по забаве (разве что ростом немного поменьше, но таких, как он, было еще четверо): блестящий на солнце шлем, на руках толстые перчатки, испачканная и чуть-чуть надорванная повязка на правой руке… Зато неуловимо изменившаяся походка выдавала старшего из царевичей с головой — потому что он не шел, а шествовал, моментально притянув к себе взгляды всех присутствующих.
— Долгие лета тебе, государь-наследник.
Подбежавший к царственному отроку его подручник Салтыков принял на руки шелом и помог ослабить ремешки на перчатках.
— И тебе того же, окольничий.
В повисшей меж ними тишине старший Бутурлин старательно подбирал слова, не зная, с чего начать разговор, младший во все глаза разглядывал непонятный доспех, сам же наследник просто стоял и ждал — молчание его совсем не тяготило.
— Милостью великого государя…
Столь многообещающее начало разговора пришлось оборвать из-за приближающегося к царственному отроку долговязого паренька — того самого, что так лихо пробороздил жухлую траву своим телом.
— Димитрий Иванович, повелишь объявить всем отдых малый или на сегодня все?
Царевич чуть наклонил голову, задумавшись, затем поймал взгляд своего нового свитского.
— Как твое имя?
— Богдан.
Получив в спину едва заметный тычок от родителя, подросток запнулся и догадливо добавил:
— Государь-наследник.
Первенец царя едва заметно кивнул, затем развел руки в стороны — и тут же подскочивший к нему Мишка Салтыков принялся сноровисто распускать стягивающие доспех ремешки и застежки.
— Адашев.
Позабыв обо всем, подросток с белой повязкой на предплечье тут же вскочил на ноги и замер в ожидании.
— Богдан Бутурлин доиграет за меня. Объясни ему правила, помоги с доспехами.
Довольно быстро сменив проваренную в масле толстую кожу на темно-синий бархат кафтана (дольше всего с него снимали даже не сам защитный доспех, а толстый вязаный поддоспешник), десятилетний мальчик поправил шапку, отороченную мехом куницы.
— Значит, смотри: вот это мяч.
Предмет, который Тарх Адашев показывал сыну окольничего, больше всего напоминал маленькую дыньку из знойной Бухары. Только кожаную.