Достав с той же полки новехонький томик Псалтири, прилежный ученик повертел его в руке и задумался — сейчас переписать порядком поднадоевший уже кафисм или заняться чем-нибудь поинтереснее?
«Мне эти псалмы скоро уже сниться начнут. Такое впечатление, что меня в монахи готовят или писцы!»"
"Потыкав пальцем в тоненькую пачку желтовато-сероватой рыхлой бумаги с неровными краями и презрительно покривив губы (какое убожество!), он перевел взгляд на три гусиных пера. И тут же почувствовал, как весь его трудовой порыв бесследно уходит в никуда — одна только мысль, что перед упражнениями в каллиграфии ему придется вдосталь потренироваться еще и в очинке перьев[30]… Фу! Одна из тех немногих премудростей, коей он так и не смог освоить.
«Эх, сейчас бы мне сюда десяток листиков собственного производства!»
Дмитрий мечтательно прикрыл глаза, вспоминая, какие шедевры порой выходили из-под его рук. С орнаментом из живых цветов, с узорами из трав, оттенками самого разного, но неизменно сочного цвета, затейливо обрезанными краями!.
Донн!..
Густой и протяжный звон самого большого колокола Успенского собора тут же подхватило множество его меньших собратьев в звонницах других храмов и мелких церквей, намекая тем самым православному московскому люду, что неплохо было бы порадеть и о душе. Хотя бы мимолетно. А заодно переводя мысли наследника в более практическую плоскость: до прихода следующего наставника оставалось не больше двух часов, и следовало поскорее решить, чем он займет свободное время.