Наследник

Но было это до тех пор, пока он внезапно не обогнул ее невысокое строение, подойдя вплотную к квадратной краснокирпичной громаде Тимофеевской[65] башни, вызвав у скучавшей воротной стражи своим появлением небольшой переполох.

— Поздорову, Дмитрий Иванович!

В ответ на слаженный рев десятка здоровых глоток он вежливо склонил голову, что уже само по себе было немалым признаком расположения. Остановившись у двух половинок закрытой, но незапертой деревянной решетки, царский сын надолго застыл, разглядывая проходящих мимо ворот москвичей.

Затем ненадолго ожил, сжав в правой руке одну из резных перекладинок решетки, не видя, как запереглядывалось его сопровождение, готовясь уговаривать и мягко «не пущать» в город. Несколько зевак, коих всегда хватало рядом с Кремлем, увидев длинные черные волосы и богатые одежды девятилетнего мальчика, разом остановились, а затем начали потихонечку подходить ближе; сенная девка, невесть по какой нужде оказавшаяся рядом с башней, стала двигаться как сонная муха; на невысокой колоколенке Константино-Еленинской церквушки обнаружил себя пономарь… А царевич, не обращая никакого внимания на всю суету за своей спиной, еще немного постоял, затем резко отвернулся и подошел к одному из воротных стражников.

— Кто таков?

Служитель Постельного приказа с достоинством выпрямился (не позабыв словно бы ненароком снять шапку) и спокойно ответил:

— Егорий Колычев.

Юный Рюрикович помедлил, затем протянул руку к его оружейному поясу:

— Дай.

Глянув на своего десятника, затем лапнув рукоять сабли, Егор запоздало сообразил, на что именно ему указали.

Что ж, нож так нож! Вытянув его из потертых ножен, он с коротким поклоном подал рукоятью вперед, стараясь при этом не обращать внимания на дышащих чуть ли не в затылок сотоварищей. Служба есть служба: наследника престола надо беречь от всего и всех, так что никакой обиды тут и быть не может.

— Хорош.

Осмотрев короткий клинок, Дмитрий провел подушечками пальцев по лезвию, ощутив пару когда-то глубоких, а теперь старательно заглаженных точильным камнем царапин.

Оценил общий надежный вид, взвесил на руке, несколько раз подбросил и поймал (сторожа одобрительно переглянулись, отметив явную сноровку), напоследок спросив:

— Он чем-то памятен тебе?

— Нет.

Царевич еще немного покрутил нож в руке, затем вопросительно изогнул бровь, глядя на сторожа. Тот чуток поскрипел мозгами…

— Прими в дар, Димитрий Иванович.

— Благодарствую.