А деньги… - Он разводит руками. - Куплю ларек, найму бабулек пельмени лепить под турецкие сериалы. Хэнд мейд, органик фуд. Модно же! Поднимусь так, что ты ещё гордиться будешь!
Он замолкает, и в его голосе впервые звучит что-то кроме шуток:
- Меня только одно бесит. Что он получит то, чего не заслужил.
Задумчиво смотрю на итальянский островок. Там бородатый парень (итальянской внешности и кавказского происхождения) ловко подбрасывает лепёшку теста. Движения точные, почти гипнотические.
Разве это не искусство?
Если я не могу отвести взгляд от того, как тонкое тесто кружится в воздухе… Если сердце замирает, когда оно мягко опускается на ладонь… Если через пять минут я умру от гастрономического оргазма, съев самый вкусный в мире кусок пиццы - неужели это не искусство?
Конечно, оно! Но разглядеть его могут не все.
И в этом моё преимущество - видеть то, что упускают другие.
Да, никто не поймёт моего решения.
Как не поняли Кутузова, когда он оставил Москву, чтобы спасти Россию.
- Женщина, вы сейчас похожи на акулу! - Тим заливается смехом, его глаза блестят от восторга. - Омка, когда ты так улыбаешься, мне становится страшно. Пакость, небось, какую задумала?
- Задумала. Но мне нужно твоё согласие, потому что этот молл - твой старт.
Так оно и есть. Когда я решила расширяться, денег хватало на всех - на меня, на Казанского, на детей, даже на внуков, которых пока нет. Но я думала о Тимофее. О сыне, родном мне не по крови, а по духу. Он тогда страдал от очередного кризиса. Не то развалилась его рок группа, не то погорел на крипте. Я видела, что мальчик идет не в том направлении и вызвала его на разговор.
- Я строю новый бизнес, и мне нужен там свой человек. Если продержишься три года, пройдёшь путь с самого низа - молл будет твоим.
И он включился. Ни жалоб, ни спешки, ни попыток выкрутиться. Он работал. И хотя сейчас мы только вышли в ноль, мы уже отбили все затраты! А что будет через год? А через два?
А теперь что? Разрушить все это? По принципу «да не доставайся же ты никому». Или… сдать свою личную Москву, чтобы потом с триумфом вернуться обратно?
Я ещё колеблюсь, когда Тим вдруг начинает крестить воздух вокруг меня.