- Благословляю! Делай что хочешь! Любую хрень! - Затем он перегибается через стол и шепчет: - Кстати, раз уж речь зашла о хренях… Яшин этот… интересный тип! Сорвался из Екатеринбурга, чтобы тебя спасти...
- Тим, не начинай! - Я зажмуриваюсь. Мне сейчас точно не до романтических намёков.
- А что не начинать? Я уже начал!
- У него есть сын, Тим.
Он трагически округляет глаза:
- О нет! Неужели Яшин… не девственник?
- Не неси ерунды. Сын значит семья.
- У тебя тоже есть семья. Может, он разводится? Может, жена ему рога наставила? Ты об этом думала?
- Нет!
- А ты пробовала загуглить, сколько лет сыну?
- Пробовала! - почти кричу я, но тут же понижаю голос, заметив любопытные взгляды за соседними столиками.
- Понял. Не дурак. Был бы дурак - не понял бы. - Тим встаёт, вытирает руки о фартук. - Ладно, Омка, сиди тут, а я на перекур.
Он отходит на пару шагов, и тут я вспоминаю:
- Ты же не куришь!
- Зато мастерски выведываю информацию! - Он оборачивается, и на его лице расцветает довольная ухмылка. - Господи, как волнительно! Вторую мать третий раз замуж выдам!
Я не спорю с этим оболтусом. Чем бы дитя не тешилось... Отмахиваюсь и иду в бухгалтерию, чтобы переговорить со старой гвардией – моими девочками, которые работают со мной с начала организации школы."
"Вначале я переговорила с Инессой Марковной.
Кухня встретила меня кристальной чистотой - нержавеющие поверхности блестели, повара в белоснежных колпаках сосредоточенно нарезали овощи. Даже в индийской лавке, где антисанитария рассматривается как часть колорита все было идеально.
Вернувшись в зал, я остановилась посреди этого царства вкусов и ароматов, которое строила своими руками. Гордость смешивалась с горечью - сколько сил, сколько души вложено в каждый квадратный метр...
-Омка!!! - внезапный крик Тимофея вырывает меня из грустных раздумий. Смотрю на пасынка, тот бежит, приплясывая, как Граф при виде вкусняшки.