Затем принялся водить над Собакиным ладонями, прислушиваясь к чему-то, и приступил к лечению.
Всё это время мы придерживали тушу, не давая той грохнуться сверху на лекаря и пациента. Я оглядел всех и пришёл к выводу, что это Костя как-то удачно ухватился за морду, перераспределив на себя большую часть веса. Но всё равно позиция наша была невыгодной. Появись демоны, мы даже сопротивляться не сможем. Руки заняты.
— Иван, его можно вытащить из-под твари без последствий? — задал я вполне логичный вопрос.
Павлов, кажется, за последние две минуты позеленел ещё сильнее, напоминая болотную копию себя же.
— Теперь можно, — кивнул он.
— Вытаскиваем Собакина! — приказал я, и Толстой с Голицыным подхватили находящегося без сознания куратора, но так, что чуть не ударили его головой о булыжник. — Да аккуратнее!
Те только недовольно зыркнули в мою сторону и принялись отвешивать пощёчины и так едва живому Собакину.
— Вы совсем охренели⁈ — взревел Павлов, а следом и мы с Костей. Бросив тушу, мы принялись оттеснять придурков от куратора.
— Ты обещал, что он снимет с нас браслеты! — Толстой рычал не хуже убитой твари и брызгал слюной.
Мы с Костей уже приготовились к рукопашной схватке, но тут прозвучал хриплый сип Собакина:
— Раз он обещал, то сниму. Два курсанта с боевой магией ко мне… На больше не хватит.
К Собакину тут же ринулись Толстой и Голицын, остальные члены их пятёрки, не считая лекаря, всё равно были без сознания.
Куратор накрыл ладонями их браслеты и прошептал какую-то белиберду, отчего с его пальцев сорвались искры и впитались в блокираторы.
Я вопросительно взглянул на Ивана.
— Потерял сознание от перенапряжения, — покачал тот головой. — Пока жив, но с такими помощничками ненадолго.
Я склонился к самому уху лекаря и тихо спросил:
— У него кровь родовичей есть? Хоть малая толика?
— Лекарь не имеет права разглашать личную информацию о пациенте, — отшатнулся от меня Павлов, как от демона.
— Мне плевать на его биографию и родословную, — продолжал я шептать, пока Голицын и Толстой о чем-то переговаривались в углу. — Ты мне только кивни, если есть. Я попробую дотащить его до капища. Я сам из родовичей. Мать говорит, что капище может подлечить своих в критической ситуации. Вот мне и надо знать, есть ли смысл его туда тащить.
Я видел, как Павлов боролся с собой, но всё же кивнул:
— Что-то около одной восьмой или одной шестнадцатой.