Охотника мы высадили у ладного особняка, принадлежавшего местному старосте, но не успели тронуться с места, как услышали крик:
– Стойте!
Он раскрыл дверь кареты, сунул голову в криво нахлобученной шапочке и спросил:
– Добрая фея, дай расписку, что выполнишь мои желания!
– Сейчас у доброй феи испортится настроение, и тогда она натравит на тебя судебного заступника за вымогательство, – пророческим тоном пообещала я.
– Понял, – откланялся любитель привидений, но тут же снова заглянул к нам: – Точно не накормите?
Когда мы, наконец, остались в карете вдвоем и повернули в сторону единственного, по словам вымогателя, постоялого двора у подножия горы, то я спросила:
– Как долго меня не было?
– Достаточно долго.
"– Мы с Пруденс так похожи, что нас постоянно кто-нибудь путает.
– Именно поэтому не стоит снимать следящий кристалл, – нравоучительно заметил Влад.
– Да я и не снимала, – недоуменно пожала я плечами. – Похоже, в молельной камень затух, а потом вообще лопнул…
Я замерла, вдруг поймав себя на мысли, что, очевидно, он полагал, будто на мне надето обручальное кольцо, отданное им вчера. Немедленно горячие объятия под дождем обрели совершенно иной смысл. Он думал, что я приняла его!
– Оказывается магические кристаллы такие хрупкие, – вымолвил он странным голосом.
Рекомендуя единственный постоялый двор, любитель мертвых невест обмолвился, что «заведеньице явно не тянуло на столичную Грант-Отелю», но когда мы вкатили во двор, то обнаружили, что он был заставлен каретами, забрызганными грязью и омытыми дождем.
– Он вроде говорил, что здесь жуткая дыра, – удивилась я, насчитав пяток экипажей, притом не из дешевых.
Когда мы вошли в едальню, откуда уходила лестница на второй этаж к комнатам для постоя, то нарвались на шумную пирушку. Маленький зал с грубо сколоченными из досок столами утопал в полумраке. Свечи, прилепленные к деревянной круглой лампе на потолке, не справлялись с плотной темнотой, подступавшей из углов.
Едва мы перешагнули через порог, как дорогу перегородили дородные мрачные сунимы.