Кто-то ""сердобольный"" схватил меня за волосы и свесил мою голову над водой. Меня вырвало.
Задыхаясь и дрожа, я сползла на дно шлюпки. Приподнялась на локте и огляделась.
Это были не даханны! Более высокие, более мощные, с резкими чертами лица, с натруженными мускулами, перекатывающимися под мокрой одеждой. На корме стоял мой похититель, держа в руках тяжелое весло, и, прищурившись, шарил взглядом по вздымающимся волнам. Вот он определенно был даханном, только каким-то странным.
Шлюпку бросало то вверх, то вниз, от чего замирал дух, а волосы вставали дыбом.
Я вцепилась в борт, вжала голову в плечи и попыталась вспомнить хоть какую-нибудь молитву. На ум не приходило ничего, кроме отборной матросской ругани.
Шлюпка дернулась в очередной раз. Что-то тяжелое навалилось на левый борт, от чего утлое суденышко опасно накренилось. Чужаки отважно боролись с волной, пытаясь выпрямить крен, а в шлюпку уже лезло огромное мокрое существо, похожее на демона из ада.
Мой похититель хрипло выкрикнул очередную команду. Шлюпку резко развернуло, откинув драха назад в воду, но он, как безумный, вцепился в борт, вонзив когти в твердую древесину.
Капитан пиратов нагнулся над ним, будто желая что-то сказать. Я увидела, как шевелятся его губы. Драх взревел, замахнулся, но противник опередил: тяжелый удар веслом обрушился на голову драха, и огромное тело безвольно повисло. Пират с презрительной усмешкой толкнул его ногой, сбрасывая в воду.
***
Я была мокрой, жалкой и дрожащей, когда меня, чуть ли не за шкирку, втащили на палубу брига. Капитан пиратов хорошенько встряхнул меня, будто грушу, и отошел на шаг, скользя по мне задумчивым взглядом.
– Шейнаб, значит, – медленно произнес он. Затем повернулся к своим людям и приказал:– Заприте ее в моей каюте и готовьтесь, мы должны обогнать бурю.
Меня не слишком любезно подтолкнули в сторону кормы.
Начался ливень. Два дюжих пирата с бандитскими ухмылками на небритых рожах втолкнули меня в двери капитанской каюты, и я услышала, как за моей спиной сухо щелкнул замок. Теперь меня еще и заперли.
Я огляделась. Что ж, этот Эйден, или как его там, неплохо устроился. Если каюта дазгана казалась эталоном суровой мужской лаконичности и минимализма, то здесь был противоположный вариант.