Причем, если мне не изменяет память, я видела подобный в капитанской каюте. Простой деревянный стол застелили воздушной скатертью, да и посуда из привычного фаянса вдруг превратилась в тонкий фарфор. Вот это изменения!
Но больше всего меня вдохновила горячая чечевичная похлебка, источавшая мясной аромат, и огромный ломоть пышного мягкого хлеба. Желудок громким бурчаньем напомнил, что я проспала обед.
– И за что же мне такая честь? – не удержалась я от сарказма, наворачивая сытный бульон.
– Не серчайте на нашего эйра, маленькая даханни, – насупился ниданг, – он очень хороший человек, просто немного вспыльчивый.
Я внимательно посмотрела на пирата.
– Это он тебя послал? А самому прийти, что, мужская гордость не позволяет?
– Никто меня не посылал! – Шерран вдруг грохнул кулаком по столу с такой силой, что тарелки со звоном подпрыгнули, а я чуть не подавилась куском хлеба.
– Слушай, – сказала я, осторожно подбирая слова, – уж не знаю, что там напридумывал себе ваш эйр, но я с ним ничего общего не имею и иметь не собираюсь. Дайте мне спокойно пережить эти три дня, я больше ни о чем вас не прошу. Неужели это так сложно?
Он с осуждением покачал головой.
– Вот, вы такая же упрямая, как и он! Капитан просто уверен, что высадит вас в Монтероне и спокойно выкинет из головы.
– Какие глупости, – отмахнулась я, – культа крови давно не существует, вот уже сто пятьдесят лет все исповедают религию Двуединого.
– Может в Амидарейне и забыли о древних капищах, но ниданги и шайены помнят о них.
Мне вдруг стало не по себе. Я ведь тоже попробовала его кровь, случайно, правда, но сути это не меняет.
– Шерр, – тихо проговорила я, – а ничего, что я его тоже укусила? Это что-нибудь означает?
Шерран несколько секунд молча смотрел на меня, а потом начал громко хохотать, да так, что на его глазах от смеха навернулись слезы.