– Ба, – я обернулась в сенях, – ты про деньги никому не говори. Скажи, что господин Алан медяшек дал и серебра немного.
– Ты меня не учи, я в этой деревне много лет уже живу, поболе твоего знаю."
"Я уверенно толкнула дверь и вышла на улицу. Толпа еще не разошлась, и, вероятно, односельчане перемывали мне кости, потому как моё появление резко оборвало разговоры. Алана с Донтом рядом не было, и жеребец из конюшен герцога тоже пропал. Куда ушел староста с Аланом?
– Ты, смотрю, рада-то, Станка.
Связываться с ней не хотелось, и в ответ ничего не придумывалось, поэтому я пропустила замечание мимо ушей. Конечно, Алан все равно пришел бы за мной, но возвращаться в избу или ждать здесь в присутствии этой гарпии не хотелось.
– Да вы посмотрите на неё, – повысила голос Верина, – настолько зазналась, что уже не хочет со всеми нами разговаривать.
Захотелось сбежать от сварливой девки или предложить ей сцедить яд для деревенской знахарки, но тут я вспомнила бабушкину сказку и меня осенило.
– Зря ты так, Верина, – сказала я ей проникновенно, – сама понимаешь, что не просто так меня Его Светлость к себе затребовал, а потому что была причина…
И многозначительно замолчала, выдерживая паузу.
– Да, причина и, к сожалению, невеселая, – продолжила я. – Заболел наш герцог и лежит на смертном одре. Когда-то давно обещал он моей матери, что позаботится о своей дочери и сделает все, что в его силах. Но обещание он не сдержал. Когда умерла моя мать, Его Светлость заболел, – в моем голосе сами собой прорезались интонации сказителя, – но ни лекари, ни маги не смогли вылечить его, а болезнь год от года становилась все заметней и тяжелее.
Лицо Верины напоминало рыбью морду: и без того огромные глаза распахнулись еще больше, пухлогубый ротик несколько раз приоткрылся, но не издал ни звука.
Главное не расхохотаться.