Это происходит.
О, Боже. Это действительно происходит.
Не падай в обморок. Не смей падать в обморок и все испортить.
Я заставляю себя посмотреть на него, используя его как якорь, и говорю самые правдивые слова, которые я когда-либо говорила.
— Нет.
— Как насчет того, если я не воспользуюсь защитой, потому что хочу почувствовать, как ты душишь мой член?
Почему он должен так говорить и почему мои бедра покрыты возбуждением.
— Нет. Я-я на таблетках.
Я пила их годами, втайне надеясь, что однажды он возьмет меня, завладеет мной, сделает своей.
Я и не подозревала, что он никогда бы этого не сделал. До этого момента.
— Черт, Грин. — он резко дышит мне в лицо. — Я так долго ждал этого, что даже не знаю, как начать и закончить с тобой.
— Тогда не заканчивай, — бормочу я.
— Держу пари, что я не закончу. Я вытрясу из тебя все это потраченное впустую время.
Я наклоняюсь к его уху и шепчу:
— Я тоже так долго ждала тебя.
Это все, что я могу сказать, когда он скользит в меня на одном дыхании. Это начинается медленно, но как только он полностью во мне, мы оба глубоко выдыхаем.
Я жду того, что, как говорят люди, случается в первый раз, но этого почти нет. Или, может, я слишком погружена в этот момент и опьянена Ксандером, чтобы почувствовать.
Бывали времена, когда я лежала в постели и представляла, как это будет, я имею в виду мой первый раз. Будет ли это быстро, медленно, страстно или эмоционально, не имело значения. Потому что за все это время лицо Ксандера было единственным, которое появилось.
Никакая фантазия не смогла бы подготовить меня к тому, как он ведёт себя спокойно и мягко. К тому, как все его тело привыкает к моему. К тому, как он держит меня за спину с силой, но и с заботой.
Но сейчас мне не нужна забота.
Мне нужно, чтобы он взял меня, заставил почувствовать, как сильно он меня хочет, и доказать, что он действительно думал обо мне раньше.
— Сильнее, Ксан, — выдыхаю я.
— Я не хочу сделать тебе больно.
— Я хочу, чтобы ты сделал мне больно.
Он усмехается, и этот звук звучит как музыка для ушей.
— Моя властная Грин вернулась, не так ли?
— Да. А теперь сделай это.
— Я большой, а ты чертовски тугая, — хрипит он. — У тебя будет болеть несколько дней.
— Я хочу, чтобы все болело несколько дней.
— Трахни меня. — его голубые глаза озорно мерцают. — Почему ты хочешь, чтобы все болело несколько дней? Чтобы ты могла помнить?
Я киваю.
Его ухмылка в сочетании с этими ямочками на щеках могла бы тайно убить меня.