Они становились болью, которую я могла контролировать, болью, которая могла стереть все это с кровью. Физический порез был более терпимым, чем тысячи эмоциональных и ментальных шрамов, с которыми я ходила каждый день. Но знаешь что?
Его палец не отрывается от моего лица.
— Что?
— Когда я чуть не умерла, я поняла, насколько временны эти чувства. Чувство вины гораздо более постоянное и длительное. Кроме того, я хочу настоящих чувств, а не навязанных зависимостями. Разве нет?
Он сжимает губы в тонкую линию, но ничего не говорит.
— Что важнее? Я или алкоголь?
Он усмехается.
— Алкоголь начался из-за тебя, Грин. Я имею в виду, это был мой выбор, но причина в тебе.
— Тогда я покончу с этим.
Он ухмыляется.
— Ты покончишь с этим?
— Безусловно. Наблюдай.
— Не думаю, что смогу.
— Почему нет?
— Забирайся ко мне на колени, чтобы я мог лучше тебя видеть.
Я ударяю его по плечу.
— Ты ужасен.
— Иди сюда, Грин. — он хлопает себя по коленям, и ему не нужно повторять дважды.
Я забираюсь на него сверху, так что мои ноги оказываются по обе стороны от его сильных бедер, а руки обвиваются вокруг его шеи.
— Знаешь, в таком положении я могу видеть твое нижнее белье, — его губы приподнимаются вверх. — Зелёное. Серьезно?
— Я думала, ты это оценишь.
— Ох, черт, да. — он касается своими губами моих, а затем быстро отстраняется.
— Поддразнивание.
— Знаешь, почему я поддразниваю тебя?
— Нет.
— Потому что у тебя все еще чертовски очаровательные надутые губки.
— Эй, я больше не ребенок.
— Спасибо, блядь, за это.
Он двигает свой таз, и его выпуклость прижимается к моим трусикам.
Он стонет, когда мои бедра дрожат. Боже, думаю, я сломлена. Одно его прикосновение, и я уже промокла насквозь. Разве я не должна к этому времени обрести больше самообладания?
Он хватает меня за бедро своей большой рукой и притягивает мой рот. Мое тело сливается с его твердым, когда он просовывает свой язык внутрь и целует меня глубоко и медленно.
Со стороны, я, должно быть, кажусь такой крошечной на фоне его тела, почти ничтожной.
— Подожди. — я отстраняюсь, у меня слегка кружится голова. — Мы в школе.
— Ну и что? — он трется своим членом о мое нижнее белье, и я хнычу, когда он становится тверже от контакта. — Помнишь, как я загнал тебя в угол в первый школьный день в этом году? На тебе была эта чертовски короткая юбка, а Сильвер пролила на тебя кофе.
— Как я могу забыть? Ты сказал мне не одеваться так.
И это был первый раз, когда он приблизился ко мне за много лет.