— Кто-то должен забрать твои таблетки от бреда, потому что, насколько я знаю, мы побеждаем.
— Мы перевернем игру.
— А мы забьем еще один гол и выиграем.
— Это определенно говорит твоя травка, Астор.
— Mais non — Нет. Это твои таблетки от бреда. — взгляд Ронана встречается с моим. — Разве не так, Кимми?
Ксандер пренебрежительно указывает на него пальцем.
— Заканчивай свою игру и не обращайся к ней до конца своей жизни.
Я улыбаюсь про себя. Кто-то ревнует. Понятия не имею, почему у меня от этого так кружится голова.
— Ты уверена, что не передумаешь и не выйдешь за меня замуж? — Ронан считает на пальцах. — У меня титул, я богат, красив и мне плевать на войны. Я как Швейцария этого мира.
Тил усмехается и говорит насмешливым тоном:
— Должно быть, поэтому тебя называют Смертью.
Губы Коула приподнимаются в ухмылке.
— Что это было, ma belle — красавица? — Ронан невесело усмехается.
— Она зовет тебя Смертью. — Коул все еще опирается на свою руку, переводя взгляд с Тил на Ронана. — Может, тебе стоит это доказать.
— Да, докажи это, — впервые за сегодняшний вечер говорит Эйден, наконец-то отрывая голову от уха Эльзы.
— Мы можем придумать способы. — Коул предлагает.
— Или мы можем их сделать. — Эйден поднимает бровь.
— У меня может быть предложение.
— Или два.
— Мы можем начать прямо сейчас.
— Да, давайте сделаем эту ночь немного веселее. — ухмылка на лице Эйдена сияет чистым садизмом.
Коул, однако, остается невозмутимым. Даже не тронутым.
Самое поразительное, что во время этого разговора Эйден и Коул ни разу не посмотрели друг на друга и не обменялись взглядами.
"Поговорим о командной игре. Или, может, между этими двумя есть нечто большее.
— Я согласен. — голос Ксана доносится из-за моей спины с озорством.
— Что ты делаешь? — шепчу я.
— Заставляю Ронана заплатить, бросив его перед этими двумя. — он целует меня в мочку уха. — Смотри и учись, Грин.
Ронан показывает Ксандеру средний палец, который копирует его с огромной ухмылкой, будто он ждал этого всю свою жизнь.
— Быть Смертью это круто. — Нокс обнимает Ронана за плечо, мгновенно забывая об их разногласиях на уровне команды. — Все боятся тебя на поле.
— Спасибо тебе, Ван Дорен! — Ронан сжимает его в объятиях. — Я повышаю тебя до моего самого близкого друга и увольняю всех этих ублюдков.
— Я никогда не соглашался на это, — говорит Коул.
— Хочешь сказать, что был моим другом? — Эйден почесывает подбородок. — Я этого не помню.