Словно она каким-то образом искала этот шанс на свободу, шанс, когда она сможет исчезнуть в своей студии и забыть, что родила детей.
Саманта, с другой стороны, не ушла спокойно. Она пыталась сдержать свое обещание Льюису и погубить его, папу и всех нас. Даже карьеру Джанин.
Были ночи, когда мне хотелось спрятаться под одеяло, дрожа от страха, что она поднимет шум и достаточно скоро все в школе и в стране будут судить меня и Ксана.
Я солгала ему на днях и сказала, что мне все равно. Но на самом деле нет. Я не хочу, чтобы меня называли его сестрой.
И не хочу оставлять всех наших друзей позади.
Вместо того чтобы поддаться этому туману, я присоединилась к папе и обняла его, а затем поговорила об этих мыслях. Это мое оружие против них. В тот момент, когда я говорю о них, они теряют свою смертоносную остроту и рассеиваются в ничто.
Затем, однажды утром, я проснулась и обнаружила Льюиса на ступеньках нашего дома, торжествующе улыбающегося.
Он вовлек в это Себастьяна Куинса, отца Сильвер и отчима Коула, и Джонатана Кинга, отца Эйдена.
"Себастьян будущий лидер консервативной партии Льюиса и, как ожидается, станет премьер-министром, поэтому его власть в некотором роде превосходит всех остальных. Джонатан Кинг вроде как владеет страной и всеми в ней, так что его власть даже сильнее, чем у политиков.
По словам Льюиса, Саманту и ее мужа выслали за пределы страны, и они никогда не вернутся.
Я спросила, может ли она что-нибудь сделать, где бы она ни была, но он с полной уверенностью покачал головой и сказал мне:
— Она ничего не сможет сделать оттуда.
От этих слов у меня по спине пробежала дрожь, и я продолжала задаваться вопросом, не было ли это простым перемещением. Но потом я подумала о том, как она планировала разрушить наши жизни, и перестала что-либо чувствовать по поводу ее ситуации.
Она не сможет снова разрушить нашу жизнь.
Или какую бы жизнь я ни пыталась поддерживать теперь, когда Ксана нет.
Во время духовного путешествия, которое я совершила в прошлом году в Швейцарию, буддийский монах сказал мне, что души притягиваются друг к другу.
Теперь я знаю, почему.
Душа Ксандера дополняет мою.
Жизнь без него не имеет смысла.
На двадцать третий день реабилитации Ксандера я иду по школьному коридору с Эльзой, когда она рассказывает мне о последней шутке, которую Нокс вчера подшутил над ней и Тил.
Несмотря на то, что я ее слушаю, я ни на чем не фокусируюсь. Залы и студенты стали серыми, как в старых фильмах.
Краски медленно исчезали из моей жизни.