— Твоя сестра не в школе, — говорю я Киру с улыбкой.
Если она думает, что может играть без чувства вины за то, что бросила брата, значит, ее ожидает другое.
Он перестает жевать, глядя на меня сквозь ресницы.
— Но она сказала, что у неё занятия. Вот почему Пол забрал меня. — его нижняя губа дрожит. — Я не люблю, когда наш водитель забирает меня. Других детей забирают их родители.
Ну черт.
Я мог бы хотеть, чтобы она страдала, но не за счет Кириана.
Кроме того, его случай так близок. Я часто ездил с Эйденом и Коулом, когда мы были детьми.
— Разве я не говорил тебе звонить мне, когда некому тебя забрать?
Я режу еще один кусочек пирожного и кладу его перед ним.
Он приподнимает плечо.
— Кимми говорит, что я не должен тебя беспокоить.
— У нас братский кодекс, помнишь? В следующий раз позвони мне.
Его глаза загораются, когда он, наконец, доходит до шоколада.
— Ты действительно приедешь?
— Всегда.
— Что значит «всегда?
— Это значит, что я буду рядом до скончания времен, когда ты будешь нуждаться во мне.
Даже если я уеду и никогда больше сюда не вернусь, Кириан всегда будет со мной. Часть, от которой я никогда не попытаюсь избавиться, как от всего остального.
Он кладёт кусок пирожного на тарелку и смотрит на него, склонив голову.
— Кимми тоже так говорила, а потом...
— Что потом?
Он качает головой, его подбородок дрожит.
— Я не должен был говорить.
Я наклоняюсь, пока его руку от моей не отделяет совсем небольшое пространство.
— Что случилось, Кир? Ты можешь мне сказать. Как гласит наш братский кодекс, ты можешь рассказать мне все, что угодно.
Он поднимает глаза, прежде чем снова сосредоточиться на пирожных на тарелке.
— Она пообещала, что это не повторится.
— Не повторится что?
Его нижняя губа вновь дрожит. Подсказка, что он вот-вот заплачет. Она тоже так делала, когда мы были детьми. Это всегда случалось до того, как она начинала плакать.
Кириан живой ребенок и не плачет, так что тот факт, что он борется с этим прямо сейчас, должен означать, что-то серьезное. Это из-за их родителей, или чего-то определённого?
— Сэр.
Наш дворецкий Ахмед, в своей элегантности, стоит в дверях. Это невысокий мужчина с оливковой кожей и светло-карими глазами. На его лбу образовалась темная складка из-за молитвы, совершаемой пять раз в день. Даже я знаю, что лучше не беспокоить его во время молитвы.