В нашей гостиной я помогаю ему надеть куртку и застегнуть молнию.
— Я могу сделать это сам, — ноет он.
— Ага. Например, снять ее на выходе.
Он ухмыляется, затем притворяется надутым."
"— Мы опаздываем к Эльзе.
— Да, да, но это не сработает. Стой спокойно.
— Я взрослый мужчина. — он топает ногой.
— Конечно, ты взрослый, Обезьянка.
— Однажды я стану Суперменом, Кимми, и унесу тебя отсюда. Подожди и увидишь.
— Ты сделаешь это, да?
Его глупая одержимость супергероем была бы забавной, если бы Ксандер не был тем, кто подпитывал его.
Если бы он пошел по моим стопам, он стал бы таким же одиночкой, как я, таким же изгоем, как я, никем, как я.
Просто стал бы мной.
И быть мной это последнее, чего бы я пожелала своему младшему брату.
Эльза первой подошла ко мне. Ронан тоже. Я дерьмово отношусь к людям.
Всякий раз, думая об этом, этот туман окутывает мою голову ядовитыми мыслями, будто никто не хотел бы дружить с таким беспорядком, как я.
Что если они подберутся достаточно близко и увидят меня такой, какая я есть на самом деле, и в итоге убегут или, что еще хуже, будут использовать это, мучая меня еще сильнее.
Даже с Эльзой я всегда боюсь, когда она узнает правду обо мне и бросит меня.
Она стала подозрительной во время моих последних визитов, и сказать, что я боюсь этого, стало бы преуменьшением века.
Однако Кир закатит истерику, если не увидит ее и остальных «крутых парней», как он их называет, и я не сильна, когда дело доходит до этих щенячьих глаз и надутых губ.
— Давай, поторопись... — он замолкает на полуслове, его руки безвольно повисают, и я знаю, на кого он смотрит позади меня, не оборачиваясь.
— Куда вы?
В ее низком голосе слышится резкость, как у тех волосатых пауков — или, скорее, змей, резких и непреклонных.
— К Эльзе, — тихо говорит Кириан.
Я с трудом сглатываю, закончив с его курткой, и приглаживаю его волосы.
— Подожди меня у машины.
Он кивает, выглядя счастливым, что выбрался отсюда, но затем останавливается, оборачивается и обнимает меня. Его маленькие ручки крепко обхватывают мою шею, будто он не хочет меня отпускать. Я глажу его шелковистые волосы, прикусывая нижнюю губу, чтобы не разрыдаться.
Ради Кира. Ты делаешь это ради этого маленького человечка с блестящим умом и нежными маленькими ручками.
— Иди, Обезьянка. — я отталкиваю его.
Он отступает и смотрит мне за спину.
— Пока, мам.