Ни разу я не представляла, что наш первый поцелуй будет таким нежным, даже душераздирающим.
Первый поцелуй, если не считать поцелуев, которые были у нас в детстве.
Он издает глубокий горловой стон, овладевая моими губами, и разворачивая меня, прижимая к чему-то твердому, дереву.
Покалывание пробегает по моей спине, когда я со стоном открываю рот. Тогда Ксандер теряет всякую мягкость. Его язык находит мой, и он целует меня со свирепостью, оставляя меня беззвучной, бездыханной и бескостной.
Я обхватываю руками его затылок, позволяя им потеряться в его густых волосах, когда он крепче хватает мое лицо, целуя меня сильнее и быстрее, словно это первый и последний раз, будто он должен убежать сразу после этого.
Со стороны, должно показаться, что он высасывает мою душу изо рта, и, вероятно, именно это он и делает.
Никогда в своих самых смелых мечтах я не думала, что он поцелует меня или что он будет так страстно относиться к этому, будто я единственный поцелуй, который имеет значение в его жизни, и.
Как только он начинает, он отрывается с глубоким, болезненным рычанием.
Моя спина все еще прижата к дереву, ноги дрожат, и я не смогла бы пошевелиться, даже если бы захотела.
Он смотрит на меня сверху вниз, словно я его злейший враг, прежде чем проводит рукой по волосам.
— Блядь! — он пинает камень, отвернувшись от меня, будто один мой вид отталкивает его. — Блядь, блядь.
— Какого черта? — бормочу я вслух, хотя хочу сказать это про себя.
Он снова смотрит мне в лицо, его глаза сверкают затаенной яростью, и на этот раз он выглядит готовым обрушить ее на меня.
— Никогда больше, я имею в виду, никогда больше не искушай меня.
— Что?
— Убирайся с моих глаз. Твое лицо вызывает у меня отвращение.
Рыдание застревает у меня в горле, когда его те же самые слова, сказанные в тот день много лет назад, вновь вскрывают меня.
Он начал зашивать эти раны только для того, чтобы разорвать их.
Я ненавижу его.
Я ненавижу его.
Я так чертовски сильно ненавижу его.
— Немедленно! — рычит он, и не нужно повторять дважды, когда я поворачиваюсь и выбегаю из сада.
Мои губы распухли, сердце разбито, а голова кружится от воспоминаний семилетней давности.
Глава 11
Кимберли
11 лет
— Вон там? — Ксан указывает на тропинку между деревьями.
— Да, — говорю я без улыбки, хотя мне этого хочется. Сильно. — Иди и приведи ее.
— Луна! — зовет он нашу кошку, исчезая за деревьями. — Выходи!
Его голос медленно затихает, и я фыркаю, бросая в рот зеленые M&M's.