Я принесу тебе столько текилы, сколько ты захочешь. Проблема в Элли; нам нужно как-то ее убедить. У нее есть какие-нибудь темные фантазии, которые мы могли бы исследовать?
Я смеюсь над тем, как он говорит. Я никогда в жизни не видела, чтобы Ро так серьезно относился к такой гипотетической ситуации. Но не хочется портить ему удовольствие, поэтому я соглашаюсь.
— Боюсь, что темная фантазия Эльзы это Эйден.
— Putain — Черт. — он потирает челюсть. — Я все еще могу подсыпать что-нибудь ему в напиток, и удержать его тело, но не разум.
Его глаза сверкают редким типом садистского озорства. Ронан, возможно, самый игривый и покладистый из всадников, но я начинаю думать, что у него тоже имеются свои тайные наклонности."
"Те, кто скрывает свое истинное «я» в юморе, самые хитрые.
— Он бы убил тебя, а я не хочу твоей смерти, Ро.
Он обнимает меня за плечи и похлопывает себя по груди.
— Ты первая, кто когда-либо говорила мне это.
— Да?
— Выходи за меня замуж, Кимми. И прежде, чем ты что-нибудь скажешь, у меня аристократический титул и состояние, которое поддержит наше четвертое поколение. Обещаю удовлетворяющий секс и секс втроем. Много секса втроем.
Я смеюсь, и звук становится спокойнее по сравнению с моим прежним состоянием ума.
— Может, тебе стоит начать искать кого-то другого, кроме Эльзы. На всякий случай.
— Ты имеешь в виду вместо того, чтобы подсыпать в напиток Кингу?
— И тот факт, что он хладнокровно убьет тебя.
Он надувает губы.
— Но у меня на уме не кто иной, как вы двое.
Мой взгляд устремляется вперед, и я замечаю Тил, идущую со стороны школы в сад.
Увидев нас, она разворачивается, как робот, и марширует обратно внутрь.
— Как насчет...
— Не она.
Ронан обрывает меня, все его внимание приковано к Тил, когда она делает жесткие, почти решительные шаги в сторону школы.
— Почему нет? Тил крутая.
— Нет.
Это первый раз, когда я слышу, как Ронан говорит что-то отдаленно плохое о ком-либо.
— Что Тил сделала тебе?
— Ничего. — он улыбается мне. — Пока. Но у нее психотические наклонности, а мне нужны мои яйца.
— Под угрозой, Ро?
— Moi — Я? — он притворяется оскорбленным.
— Да, toi — ты.
Я тыкаю его в живот, и он щекочет меня с моей чувствительной стороны.
Мы смеемся, когда он притворяется, что рычит, не оставляя мое щекотливое место.