— Верь мне или не верь, но ты единственный человек в моей жизни, и так было всегда. И когда ты сделаешь свой последний вздох, или я сделаю свой, это ни хрена не изменится. Ты.. Моя. Моя чертова собственность, ты поняла?
Проходит мгновение. Еще одно. И еще одно, и я задыхаюсь, издавая тихий всхлип.
— Ты даже не можешь чувствовать любовь, так что все, что ты говоришь, - очередная ложь.
Я закрываю лицо, тело сотрясается от рыданий, сердце разбито из-за брата, которого у меня никогда не будет.
Я не смотрю на него, чтобы не видеть, что он показывает, потом он бьет меня по рукам, чтобы я посмотрела, но я отказываюсь и плачу еще сильнее.
Пока этот крик не переходит в стон, и Малакай не накрывает своим ртом бугорок моей киски, просовывая язык в мой вход. Я все еще не убираю руки от лица, даже когда я гонюсь за его ртом, когда он отстраняется, вздрагивая, когда он плюет на мой клитор и сосет нежную плоть моих складок. Он раздвигает пальцами мои губы и просовывает свое лицо между моих ног, перекрывая доступ кислорода.
"Моя спина прогибается, и я вскрикиваю, обливая его язык своими соками, пока он трахает меня им, а его рука раздвигает мои ноги, чтобы еще больше открыть меня для него.
— О Боже, - стону я, дрожа от нахлынувшего оргазма. — Ты заставишь меня кончить, Малакай. Блять. Блять, блять, блять, - хнычу я, пытаясь двигать бедрами, но он удерживает меня на месте, захватывая мой клитор между зубами и сплевывая, посасывая, мои глаза распахиваются, когда он вводит палец в мою задницу одновременно с двумя пальцами в мою киску.
Я напрягаюсь, когда он освобождает свои пальцы и обхватывает мои бедра, а его язык проникает в мой вход, впитывая все мои соки, пока мои внутренние стенки трепещут.
— Ангел?
Голос моего отца доносится с нижней площадки лестницы, и мне каким-то образом удается приподняться на локтях, в то время как Малакай сжимает мои бедра, пот покрывает мою кожу, в то время как мой отец стоит с моими сброшенными джинсами в руке, на его лице написано унижение.
— Папа? - шепчу я, мои глаза закатываются, я откидываюсь назад, по спине пробегают мурашки, грудь становится нежной, пока мой брат продолжает пожирать меня, несмотря на присутствие моего отца.
Он бросается вверх по лестнице, останавливаясь, когда видит, кто уничтожает киску его малышки.
— Малакай!
Отец хватает его за плечо и пытается оттащить от меня, но хватка брата не ослабевает, как и движения его языка, и мы оба волочимся по полу, пока отец пытается оттащить его от меня.