Ты можешь набрать двести баллов по первому, но по второму у тебя будет минус двести.
Он цокнул языком, и первые признаки раздражения проступили сквозь морщинки вокруг его глаз и рта.
— Я гораздо выше и рациональнее, чем глупцы, которые позволяют своим чувствам диктовать им их действия. Что такого высокого и могучего в том, чтобы испытывать эмоции?
— Ты действительно этого не понимаешь, не так ли? — показала я, не испытывая ни гнева, ни разочарования. Я всегда думала о состоянии Лэндона в клиническом смысле, или, может быть, так я винила его за все то дерьмо, которое он постоянно ворошит, но сейчас я впервые поняла, что он, вероятно, не знает ничего другого.
Он никогда не испытывал никаких нормальных эмоций, которые испытывают многие из нас. Ни настоящей любви, ни грусти, ни душевной боли, ни чего-либо сентиментального.
То, что он может их имитировать, не означает, что он может их чувствовать. Именно поэтому он смертельно опасен, когда пользуется чужими слабостями.
Отсутствие эмпатии и чувства вины делает его совершенным психическим оружием.
Именно поэтому он раздражается, когда его заставляют действовать вопреки своей природе.
— Что? — спрашивает он непривычно жестким тоном.
Сила Лэндона в его способности не волноваться и не раздражаться, как древний, неприкасаемый Бог с тысячами последователей.
Он прав. Теперь все по-другому.
Он определенно пытается идти против своих принципов, и это выбивает его из колеи. Почему-то внутри меня что-то смягчается, и я не могу не почувствовать нотку радости от того, что он пытается вести себя по-другому.
Ради меня.
Не для кого-то другого. Только ради меня.
Я качаю головой и решаю сосредоточиться на чем-то другом.
— Если ты хочешь научиться эмоциям, я могу помочь.
— О? Я думал, ты самопровозглашенная безэмоциональная плохая сучка.
— Плохая сучка – да. Безэмоциональная – нет. Мне просто нравится преподносить урок тем, кто издевается надо мной или моей семьей. В любом случае, позволь тебя спросить, — я делаю глоток колы.
— Что это такое? Любительская терапия? — он сморщил нос, как будто учуял что-то неладное. — Почему в последнее время у всех, кажется, есть воображаемая лицензия?
— Просто ответь на вопрос, Лэндон.
— Мама и папа. Давай следующий скучный вопрос."
"— Почему они на первом месте?
— С тех пор как я был маленьким, они всегда уважали, боготворили и заботились друг о друге.