Мама ведет себя… ну, она просто воплощение беспорядка, а папа… — Съежившись, я добавила: — Единственный, кто, кажется, справляется, это Олли, а ему девять.
— Извини, Шэн. — Она сочувственно посмотрела на меня. — Это отстой.
— Да, — вздохнула я. — И я знаю, что должна приложить усилия с Дарреном, но это так тяжело. Он просто… он ушел, понимаешь? На годы. Я даже не знала, где он был, и теперь, ни с того ни с сего, он вернулся, и стал главным, и подчиняется ему.. — Мой голос прервался, и я тревожно грызла ногти.
— Что ты чувствуешь, Шэн?
— Как будто меня душат, — тихо предположила я.
— Я? — спросила она.
— Нет. — Я покачала головой. — Ты — никогда.
— Я всегда здесь для тебя. — Поспешив туда, где я сидела на ее кровати, Клэр бросилась на меня, опрокидывая на спину. — Ты моя лучшая подруга, — прошептала она, крепко обнимая меня. — И я знаю, что не должна сжимать тебя, но я ничего не могу с этим поделать, потому что.
— Я все еще здесь, — прохрипела я, крепко обнимая ее, утопая в запахе ее клубничного шампуня, когда ее волосы рассыпались по моему лицу. — И ты никогда не была за это ответственен.
— Разве нет? — пробормотала она.
— Ты была именно таким другом, в котором я нуждалась, — сказала я ей. — Я бы ни за что не справилась со всем этим без тебя, так что никогда не расстраивайся из-за того, что была тем, в ком я нуждалась.
— Я всегда буду чувствовать себя плохо, Шэн, — ответила она. — Я не думаю, что это скоро пройдет.
— Боже, тебе нужно подстричься, — пролепетала я, выплевывая изо рта прядь светлых локонов.
— Что?
— Твои волосы, Клэр, — выдавила я, прижимая ладонь ко рту, когда гора кудрей захлестнула меня. — Они у меня во рту. — Я толкнула ее в плечи. — Ты превращаешься в Рапунцель.
— Говорит девушка с волосами до задницы, — хихикнула она, слезая с меня. — У меня густые волосы, и их много… — Она сделала паузу, чтобы поднять меня, — Но у тебя одна такая длина.
— Потому что это единственное, что во мне растет, — пошутила я, устраиваясь по-турецки лицом к ней.