— У тебя лифчик тоже красный?
— Я его не ношу.
— О, Господи.
Гибси закрыл дверь, оставив нас с Джонни наедине в жевательно-розовой спальне Клэр.
— Здесь, ах… здесь много розового. — Неловко переминаясь с ноги на ногу, он вытащил одну руку из кармана и бесцельно помахал ею вокруг. — Никогда в жизни не видел столько плюшевых мишек и кукол.
— Она с ними больше не играет, — объяснила я, подавляя смех при виде его растерянного выражения лица. — Она просто коллекционирует их. — Чувствуя себя растерянной, я схватила огромного белого полярного медведя с кровати и протянула ему.
— Я помню, — вздохнул Джонни и провел рукой по волосам. — Эта чертова штука обошлась ему в восемьдесят фунтов. Он все лето косил траву, чтобы заплатить за это.
Мои глаза расширились. — Восемьдесят евро за плюшевого мишку?
Джонни пожал плечами.
— О, — прошептала я, не зная, что еще сказать.
— С нами все в порядке? — затем спросил он, оставаясь на прежнем месте. — Ты и я?
Я кивнула. — Думаю, да.
Джонни резко выдохнул и двинулся ко мне. — Я знаю, что облажался, ясно? — выпалил он, не останавливаясь, пока не сел на край кровати Клэр, не сводя с меня глаз. — Я слишком остро отреагировал. Но я только увидел, как он прикасается к тебе, и запаниковал. — Он покачал головой и потянулся к моей руке.
— Я понимаю, — прошептала я, придвигаясь ближе к нему. — Я не сержусь на тебя.
— Но я только сделал тебе хуже. — Он застонал, положив мою руку к себе на колени, и посмотрел на меня с несчастным выражением лица. — Я облажался с этим, детка.
Детка?
О боже.
— А теперь тебе придется пойти домой и разбираться с еще большим количеством их дерьма, — продолжил он с болью в голосе.
— Джонни? — Выдавила я, сердце бешено колотилось.
Он вздохнул и посмотрел на меня с настороженным выражением лица, как будто пытался оценить мои эмоции. — Да, Шэн?
— Я люблю тебя. — Я понятия не имела, почему мне захотелось сказать ему это, но слова, казалось, застревали у меня в горле каждый раз, когда я смотрела на него.
Голубизна его глаз пылала. — Я тоже тебя люблю.
— Да?
— Да.