Но все-таки срываюсь! И, вцепившись в её бёдра, дёргаю свои вверх, насаживая её на себя до упора.
Со стоном падает мне на грудь.
Замираю ненадолго, давая, ей привыкнуть ко мне. Она такая горячая и тугая внутри, что, кажется, обтягивает меня, как перчатка руку!
Сам не замечаю, как начинаю медленно раскачивать её на себе. Не замечаю ни боли в напрягающейся при каждом движении ноге, ни своих стонов. Не контролируя себя, ускоряюсь. И уже очень скоро вбиваюсь в неё снизу изо всех сил.
Вижу и чувствую только свою женщину в руках и то, как совсем скоро её срывает в оргазм на мне.
Удерживаю на себе.
Она расслабляется, позволяя мне это.
Блаженно улыбаюсь, проваливаясь в сон.
Ну, вот, теперь никакой недосказанности точно нет...
39 глава. И пусть весь мир подождёт..."
"Просыпаюсь от того, что кто-то роняет на кухне по моим ощущениям кастрюлю, не меньше. Грохот и сдавленные ругательства, которые следуют за ним, говорят мне, что это Кристина.
Дергаюсь, чтобы пойти ей на помощь, но...
Герман мгновенно просыпается и, обхватив меня за плечи, не даёт подняться.
-Разбудила тебя? - спрашиваю, чтобы спросить хоть что-то и как-то скрыть неловкость, от которой никуда не деться утром после всего произошедшего ночью.
Смотреть на него вообще не могу. Прячу лицо на его груди. А перед глазами все эти ночные горячие картинки, как в калейдоскопе сменяют друг друга.
-Я давно не сплю, - очень серьёзно отвечает он. - Вот лежу и думаю.
-И что придумал? - стараюсь не улыбаться, но не получается, потому что серьёзный Герман - это что-то из ряда вон.
-Сначала думал пойти и приготовить завтрак. Но понял, что с моей ногой и моими умениями на кухне толку не будет. Кофе я варю отвратительный, поэтому извини, мысль принести его тебе в постель пришлось отвергнуть сразу.
А, нет! Герман шутит. А то я уж было решила, что он заболел.
Жду продолжения его рассказа.
Но он замолкает. Руки гладят мои волосы, плечи. Большим пальцем обрисовывает овал лица...
Чувствую, как под моим ухом ускоряется его сердце.
-На самом деле, - его голос неожиданно хрипнет и продолжает он почти шёпотом. - Я просто хотел продлить это мгновение. Полежать с тобой подольше. Потому что ты ж уедешь. Бросишь меня - бедного больного человека.