Делая вид, будто просто гладит Пандору по волосам, Габриэль нежно положил ладонь на её слышащее ухо и вопросительно посмотрел на мужчину.
– Кровь вытекает пульсирующей струёй? – тихо спросил Уинтерборн. – Словно с каждым ударом сердца?
Габриэль покачал головой.
Потирая подбородок, Уинтерборн лишь слегка расслабился.
Убрав руку от уха Пандоры, Габриэль продолжил поглаживать её по волосам и заметил, что она закрыла глаза. Он чуть выше её приподнял.
– Дорогая, не засыпай.
– Мне холодно, – жалобно проговорила она.
– Мы только что свернули на Корк-стрит, – сказал он, целуя её холодный влажный лоб. – Я отнесу тебя внутрь, и тебе дадут морфий.
Карета остановилась. Когда Габриэль осторожно поднял Пандору и понёс в здание, он практически не ощущал её веса, будто кости были полыми, как у птички. Голова Пандоры покоилась на его плече и слегка покачивалась, при каждом его шаге. Он хотел влить в неё силу, наполнить вены своей кровью.
Внутри здание недавно отремонтировали, вход был ярко освещён и хорошо вентилировался. Они прошли через несколько самозакрывающихся дверей и очутились возле кабинетов, с аккуратными табличками: лазарет, диспансер, административные помещения, консультационные, смотровые кабинеты и операционная в конце длинного коридора.
Габриэль был в курсе того, что Уинтерборн нанял двух штатных врачей на благо сотен мужчин и женщин, которые работали на него.
В вестибюле около операционной их встретил доктор средних лет с копной седых волос, широким лбом, проницательными глазами и красивым грубоватым лицом.
– Сент-Винсент, – сказал Уинтерборн. – Это доктор Хэвлок.
Стройная шатенка медсестра резво прошествовала в вестибюль, отмахнувшись от попытки Уинтерборна представить и её.