– Рэвенелы чересчур горячи, – печально отозвалась Пандора.
– Я что-то такое слышал, – весело сказал Габриэль. – На вас это тоже распространяется?
– Да, но я не так часто злюсь, я больше... прихожу в возбуждение.
– Мне нравятся жизнерадостные женщины.
– Очень удачное выражение, но я не просто жизнерадостная.
– Да, вы ещё и красивая.
– Нет, – Пандора подавила неловкий смешок. – Никаких комплиментов, помните. Я сказала: ""Не просто жизнерадостная"", не для того чтобы намекнуть на другие качества, а имела в виду, что я чрезвычайно, неприлично жизнерадостная, что делает меня человеком, с которым ужасно трудно жить.
– Не для меня.
Она неуверенно взглянула на него. Что-то в его голосе вызвало трепет, в её животе появилось ощущение, словно цветочные усики осторожно ищут место, куда прикрепиться.
– Хотите сыграем в вист? – спросил он.
– Только мы вдвоём?
– За маленьким столиком возле окна, – когда она заколебалась, он отметил: – Мы находимся в компании, по крайней мере, двух десятков человек.
Это не причинит никакого вреда.
– Да, но вы должны знать, что мой кузен Уэст научил меня висту, и я очень хорошо играю.
Он улыбнулся.
– Тогда я ожидаю полного своего разгрома.
После того, как Габриэль взял запечатанную колоду карт, они направились к панорамным окнам. Он усадил Пандору за небольшой мозаичный столик, инкрустированный драгоценными видами древесины, на котором было изображено японское дерево бонсай и пагода, увешанная крошечными перламутровыми фонариками.
Габриэль достал карты, умело их перетасовал и раздал по тринадцать.
К удовольствию Пандоры, она набрала чрезвычайно хорошие карты: большое количество козырей и старших карт. Она безмерно наслаждалась собой, рискуя там, где Габриэль, как и ожидалось, был более осторожным.
Пандоре пришлось прикрыть рот, чтобы не смеяться слишком громко.