— Мы позаботимся о том, чтобы ты увидела, как его убивают прямо у тебя на глазах, — добавляет Юлия.
— Он твой сын!
— Я никогда не считала этого дьявола своим сыном. Он просто бельмо на глазу, напоминающее о его гребаном отце. Как только я избавлюсь от него, то, наконец, перестану видеть Романа в его чертовом лице.
— Перестань так говорить! Он не имеет никакого отношения к тому, что сделал его отец, и Карина тоже.
— Я избавлюсь от них обоих по очереди.
Тут до меня доходит, и я переключаю свое внимание на дядю Альберта.
— Когда ты сказал, что у тебя есть источник, который рассказал тебе о том, кто устроил резню, и который сказал, что Кирилл был вдохновителем, ты случайно не имел в виду Юлию?
Он кивает.
— Мы обмениваемся информацией в течение нескольких лет.
— Ты не можешь говорить это всерьез. Ты только что слышал ее. Все, чего она когда-либо хотела, это избавиться от Романа и Кирилла. Она годами отравляла своего мужа, чтобы его здоровье ухудшилось, и, в конце концов, он умер.
— Она слышала, как Роман и Кирилл говорили об этом плане прямо перед тем, как он завербовался в армию."
"— Она лжет! — я не могу поверить в то, что почти поддалась на мысль, что он может быть тем, кто стоит за заговором по уничтожению моей семьи.
Мне следовало держаться за правду, которую я знала глубоко в своем сердце — тот факт, что Кирилл не из тех, кто нападает на безоружных гражданских лиц или детей.
И все же я так глупо поддалась их планам, что мне хочется пнуть себя.
У меня нет ни тени сомнения, что все это — часть тщательно разработанного плана Юлии по захвату власти для Константина. Все эти годы она изо всех сил пыталась даже заручиться поддержкой своей семьи, но никогда не сдавалась и никогда не выглядела униженной.
Вероятно, потому, что она знала, что ее союз с бабушкой и дядей в конечном итоге даст ей желаемые результаты.
— Ты бредишь, — Юлия подходит ко мне и наклоняется вперед, так что ее лицо оказывается на одном уровне с моим.
Я плюю на ее злобное лицо.
— Ты самовлюбленная лгунья и стерва.