Я перекладываю пистолет в другую руку и продолжаю стрелять. Моя куртка пропитывается кровью, прежде чем она капает на бетон, но я не чувствую боли.
Сейчас я не чувствую ничего, кроме гребаной ярости.
Если бы Саша была здесь, она бы убила любого, кто попытался причинить мне боль. Если бы она увидела эту рану, она бы заискивала передо мной с любовью и беспокойством. Впервые в жизни я почувствовал, что мое благополучие имеет значение и что я значу весь мир для кого-то другого.
И теперь та, кто сделала меня центром своего мира, исчезла, превратив мой в бездну.
Дэмиен смеется как маньяк, убивая всех на своем пути, их кровь мгновенно пропитывает его одежду, так как он любит делать это близко и лично.
Позади к нам приближается машина, я разворачиваюсь и простреливаю все четыре шины. Она сворачивает и врезается в стену здания, а затем начинается настоящая перестрелка. Мои люди прикрывают меня и умудряются убить тех, кто в машине, кроме того, ради которого мы здесь.
Виктор толкает передо мной на колени грузного мужчину с короткой стрижкой.
Единственный, кто имеет значение, это этот ублюдок прямо здесь. Его зовут Роэл, и он мертвец, но не раньше, чем скажет мне то, что мне нужно знать.
— Какого хрена ты делаешь? — он выплевывает с сильным акцентом. — У нас есть союзники, которые придут за тобой и всей гребаной Братвой, Морозов. Ты даже не представляешь, сколько гребаного хаоса ты начинаешь.
— Очевидно, ты тоже не понимаешь, иначе ты бы не шутил со мной, — я достаю свой телефон, затем просматриваю картинку, на которую я смотрел всякий раз, когда мне нужно что-то, чтобы успокоиться.
Это Саша на моей последней вечеринке по случаю дня рождения. Максим сделал бесчисленное количество фотографий той ночью и отправил их всем. На этой она смеется с Юрием. Я вырезал его и оставил только ее.
Я смотрю на ее беззаботное выражение лица сквозь красную дымку. Буквально.
— Кто заказал убийство этого человека? — я спрашиваю спокойно, даже апатично.
Роэл смотрит на фотографию, и выражение его лица не меняется. Я отдам ему должное. Но в его глазах мелькает узнавание.
Он точно знает, какого хрена я здесь.
— Я никогда в жизни ее не видел.
— Я не говорил, что это была «она», — я тычу телефоном ему в лицо. — Почему ее убили?
— Я не знаю, — бормочет он, глядя на экран.