— Ты действительно веришь в эту чушь? В каждом обществе есть тайный орден, который контролирует политику и политиков. У них могут быть разные планы, но концепция одна и та же.
— Если мы были настолько могущественны, почему я должна была видеть, как на моих глазах убивали моих собственных родителей и остальных членов моей семьи?
— Потому что мы совершили ошибку и позволили посторонним проникнуть в наш семейный бизнес, — отстраненный взгляд пересекает его черты. — Мы допустили несколько инвестиционных ошибок, и не тот человек пришел к власти, и этот не тот человек теперь президент России.
— Федор Петров?
— Тот самый. Ему не нравится, что кто-то контролирует его или его решения. Фактически, он посвятил свою юность КГБ, безуспешно пытаясь получить какую-либо компрометирующую информацию о нас. То, что он пришел к власти, было катастрофой, и мы должны были прикончить его, прежде чем он прикончит нас.
— И как ты планировал это сделать? Если только… ты не планировал переворот?
Он кивает.
— Для этого нам нужна была помощь извне.
— Дай угадаю, Роман был одним из аутсайдеров?
— К сожалению, да. Он был знаком с твоим дядей Анатолием, и он предложил своих наемников и логистическую поддержку. Пока не ударил нас в спину. Правительству нужно было только отдать приказ генералу Абраму Кузьмину. Объявите операцию «ликвидация возможной террористической группы» и выйти за нами.
— Значит, как только Антон выздоровел, он решил взять все в свои руки?
— Да. Однако, как и ты, он до недавнего времени считал, что Кирилл не имеет к этому никакого отношения.
— Что… заставило его передумать?
— Может быть, нападение на нас и на тебя месяц назад?
Я прочищаю горло.
— Верно.
— Просто восстанови силы сейчас. У нас будет шанс наконец заполучить Кирилла.
Мое сердце болит, но я киваю. Какого черта я должна была отдать свое сердце человеку, который уничтожил меня? Не один раз, а дважды.
Я запихиваю тост в рот, затем встаю и надеваю пальто.
— Я собираюсь купить несколько вещей.
— Например, каких? — дядя спрашивает. — У нас есть все.
— Женских… вещей, — вру я сквозь зубы. — Я скоро вернусь.
Майк вбегает на кухню, широко раскинув руки.
— Я хочу пойти!
— Может быть, в следующий раз, Мишка. Я принесу тебе конфету вместо этого?
— Хорошо! — он подпрыгивает от возбуждения, хотя Антон обещал ему то же самое.