Я вижу только напряженную спину Антона сквозь рубашку, которая была на нем этим утром, когда он сует контейнер с едой в лицо своему пленнику.
— Если ты хочешь снова голодать, я могу это устроить.
Мой позвоночник дергается от его мрачного тона. Это та часть Антона, которую я никогда не хотела видеть. В некотором смысле, это похоже на версию папы, от которой я была защищена.
— Пошел ты, — шепчет мужчина на едва слышном русском.
Мое сердце сжимается в груди, когда Антон заезжает кулаком мужчине по лицу.
— Попробуй еще раз и перестань выводить меня из себя.
Я наклоняю голову набок и вижу, что, конечно же, это Максим.
Он висит полуголый, его грудь полна рваных ран и засохшей крови, лицо в синяках, а губы кровоточат от удара Антона.
— Зачем Кирилл послал тебя сюда?
— Может быть, это для того, чтобы увидеть твое истинное гребаное лицо, мудак, — издевается Максим, а затем кашляет, захлебываясь собственной кровью.
Антон снова бьет его, заставляя цепи греметь.
— Я же просил тебя не злить меня.
Мой брат снова поднимает кулак, но я выскакиваю из своего укрытия.
— Остановись!
Глава 6
Саша
У меня трясутся ноги, когда я смотрю на ужасную сцену передо мной.
Я никогда не ожидала, что настанет день, когда Юрий — нет, Антон — будет пытать Максима.
Он его лучший друг.
Или, точнее, был его лучшим другом.
Если я правильно собираю все воедино, то, возможно, все, что связано с его дружбой с Максимом, тоже было фасадом.
Как и вся личность Юрия, Антон был погружен в течение многих лет.
Мой брат разворачивается, его мышцы напрягаются под рубашкой. Суровый взгляд превращает его глаза в зеленые, напоминающие гору с привидениями.
— Какого хрена ты здесь делаешь?
— Это я должна спросить тебя об этом, — я бросаюсь к ним, при этом пряча пистолет.
Большие глаза Максима расширяются, когда я приближаюсь к ним, даже когда он изо всех сил пытается удержать свое тело, хватаясь за цепи.
— Саша…?
Его невнятный вопрос ударяет меня в грудь.
Он выглядит таким преданным, таким… расстроенным.
Антон переводит свое внимание с него на меня, прежде чем сосредоточиться на том, кого можно смело считать его бывшим другом. Его челюсти сжимаются, а глаза сверкают так, как я никогда раньше не видела.
Нет.