— Иди прими душ и отмой всю эту кровь. Я отправлю тебе немного еды через некоторое время.
— О, хорошо. Спасибо.
— С возвращением, Саша, — она похлопывает меня по плечу. — И дом, и Кирилл были невыносимо мрачными без тебя.
Моя грудь вздымается, и я сопротивляюсь желанию сказать что-то глупое, вроде «правда?».
Тяжелыми шагами я направляюсь в комнату. Я останавливаюсь перед дверью, и мне приходится сделать несколько дрожащих вдохов, прежде чем провернуть ключ в замке."
"Когда я захожу внутрь, меня охватывает множество эмоций.
А вот запах какой-то странный. Здесь больше не пахнет нами.
Я ругаюсь про себя. Какого черта я хочу, чтобы здесь пахло нами?
Я бегу в ванную, снимаю одежду и захожу в душ. Когда я стою под струями воды, в моей голове проносятся образы других занятий, которыми я занималась в этом же душе, и мне приходится закрыть глаза.
Но это не мешает эротическим картинкам проигрываться снова и снова, словно дразня мое неудовлетворенное в сексуальном плане тело.
Со стоном я закрываю кран, поспешно вытираюсь и надеваю новое белье, которое дала мне Кристина, застонав вслух, когда случайно задела ногтями твердый сосок.
Черт. Почему они такие чувствительные? Это потому что я снова здесь, когда думала, что никогда не вернусь?
Восстановив дыхание, я надеваю мягкую клетчатую ночную рубашку.
Я возвращаюсь в спальню и нахожу поднос с едой на журнальном столике. Мой желудок урчит, и я выпиваю порцию супа, а затем ем рыбу, пока отправляю дяде сообщение.
Саша: Миссия провалена. Антон в плену. Я останусь здесь, пока не смогу доставить его домой в целости и сохранности. Пожалуйста, не вмешивайтесь, пока я не разберусь с этим.
Не знаю, согласится ли он, и особенно бабушка, на это. Она смотрит на Антона так, словно он — ответ на все ее молитвы.
Но они должны осознать, что только я могу спасти Антона. Зная Кирилла, он позаботится об этом.
Закончив есть, я зеваю.
Сегодня был такой длинный день. Наверное, один из худших в моей жизни.
Моего брата держат в плену Бог знает где.
Я не смогу уехать в течение трех месяцев.
И самое главное, я с горькой иронией поняла, что не могу убить Кирилла. На самом деле, часть меня возмущается тем, что я вообще в него стреляла.