– Хде раздеться можно? Туточки?
Я опомнилась.
– Да, пожалуйста. Скажите, Галя, вы москвичка?"
"– Уся родня здеся жила, и мамуля, и папуля, и бабки с дедами, – затараторила кандидатка в домработницы. – Я в столице с родильнохо дому зарехистрировалась.
– Можно посмотреть ваши документы? – попросила я, когда мы прошли в столовую.
Галя вытащила из кармана гору бумажек, среди них оказалась ксерокопия паспорта с фотографией, на которой практически невозможно было различить лицо. Если верить документам, то гостью звали Волковой Галиной Николаевной, ей стукнуло тридцать восемь лет, и проживала она в самом центре Москвы в Денежном переулке.
– Галина, вам еще нет сорока?
– Да, да, – закивала врунья.
– А рабочий стаж, судя по представленным рекомендациям, почти совпадает с вашим возрастом, – сказала я.
Кандидатка на должность домработницы растерялась, а я взяла телефон, набрала сохранившийся в его памяти номер, услышала знакомый молодой женский голос, нажала на кнопку громкой связи и спросила:
– Это вы хотите получить место домработницы?
– Да, да, – заверила лгунья, – могу прямо сейчас начать.
«Коренная москвичка» побежала в прихожую, я направилась следом за ней, говоря на ходу:
– Меня не волнует национальность помощницы по хозяйству. Украинка, таджичка, молдаванка, русская – мне без разницы. Главное, чтобы человек был честный. Вы не подходите, потому что сразу лгать начали.
Галина выбежала во двор, а я вернулась в столовую, увидела, что она забыла напечатанные на принтере бумаги, и бросила их в камин.
Больше я по частным объявлениям не звонила, обратилась в агентство, рассказала о встрече с Галиной, выслушала слова сочувствия и заверения: «У нас только хорошо проверенные кадры!»
Через три дня в Ложкино приехала элегантно одетая дама с дорогой сумкой.