– Их?
Если в машине с Кириллом была Ульяна…
Ноги подкашиваются, я вновь оседаю на пол, но тут уже Алексеев успевает схватить меня и посадить на скамейку.
– Тише-тише, – обеспокоенно реагирует он, – Вы чего?
– С кем мой муж был в машине? – не узнаю свой голос. Какой-то он мертвенно холодный.
– С молодой девушкой, двадцать-двадцать пять лет, – скорее спешит ответить лейтенант, – Больше я ничего не знаю. Правда.
Глава 40
Ощущение, что я тону, не заканчивается.
Не помню, как добираюсь до больницы.
С трудом вытягиваю из младшего лейтенанта адрес клиники, вызываю такси и прошу водителя ехать так, как будто от этого зависит чья-то жизнь.
Хотя почему «чья-то». Моя.
В больнице медленно умирает моя жизнь. Раненая, после аварии. Возможно, обезображенная.
О последнем я даже думать не хочу, но глупые мысли то и дело подкидываю картинки или Кирилла, или Ульяны.
Пока еду, напряженно смотрю в окно на сменяющиеся улицы. На пешеходов, которые куда-то спешат. На другие машины, которые постоянно сигналят нам. Потому что таксисту не нужно объяснять дважды.
Гонит так, что мы доезжаем с одного конца города до другого быстрее, чем президентский кортеж с мигалками.
На дрожащих ногах выхожу из машины, но зайти внутрь не решаюсь.
Отделение приемного покоя, очень много скорых. Одна машина сменяет другую. Повсюду люди в белых халатах и шапочках. Все зачем-то бегают, что-то друг другу кричат и непременно машут руками.
На ватных ногах иду… нет, ползу ко входу, рассматривая каждую приезжающую бригаду.
«Если их вообще привезли сюда, потому что трупы отправляют сразу в морг», – подкидывает ужасы глумливый разум, пока я кое-как дохожу до главных дверей, открываю и захожу внутрь.
– Девушка, побыстрее, – раздается из-за спины недовольный мужской голос.
Какой-то врач в белом халате. Спешит, расталкивает всех, ругается под нос из-за нашей медлительности.
Но что я могу сделать, если ноги будто налились свинцом?
– Извините…, – шепчу ему в ответ, но так тихо, что он вряд ли слышит.
Впереди мигает красная надпись «Приемный покой», а за стеклом совсем молоденькая медсестра, которая то бумажки перебирает, то напряженно с кем-то разговаривает по стационарному телефону.
Иду к ней, практически наваливаюсь всем телом на эту стойку и хриплым голосом спрашиваю:
– Кирилл… Павловский… что с ним?
– Кто? – раздраженно переспрашивает девушка с бейджиком «Алла Викторова, медсестра», – Громче говорите.