Внешне она выгляди безобидно, но чуйка буквально орет – что-то не так в этом невинном взгляде карих глаз.
– Да, постарался, – повторяю за ней, – Но все же…
Мила с глупой улыбкой смотрит на меня, потом поворачивается к автолюльке, берет в руки младенца и протягивает его мне.
Из-за всего сюра ситуации зачем-то беру чужого малыша и прижимаю к себе.
– Это Федор Кириллович, – произносит девушка, – Наследник вашего мужа.
Глупая улыбка гостьи превращается в победную, когда на моем лице сначала появляется шок, за ним недоверие, а после я бледнею и забываю дышать.
Это бред! Ну бред же…
Сын Кирилла? Моего Кирилла?
– Это шутка какая-то? – стараюсь сохранять строгий тон.
– Почему? Хотите я вам фото покажу или видео, где Кирюша с Феденькой вместе? У меня еще есть снимки с выписки, – щебечет девушка, пока я дрожащими руками пытаюсь удержать ее ребенка, – Представляете, Кирилл тогда заказал аниматоров, цветы. Он весь роддом засыпал подарками в честь рождения долгожданного сына!
– Заберите его, – еле выговариваю, протягивая тельце мальчика его матери.
В один момент этот пухлощекий малыш в бежевом комбинезоне с мишками превращается для меня в бомбу замедленного действия.
– А? Да, конечно!
Мила выхватывает ребенка и передает мне свой разблокированный телефон. Хочется тут же откинуть его в сторону, но глаза не могут оторваться от фотографии на нем.
Кирилл… Счастливый такой, широко улыбается и держит белый сверток на руках. Следующее фото – опять он, прижимает к себе младенца и все также широко улыбается.
Пролистываю еще с десяток таких фото, и везде мой муж сияет от радости. На последнем снимке опять роддом, но уже Кирилл одной рукой держит сверток, а другой приобнимает не менее счастливую Милу.
– Это фотошоп, – вырывается у меня, – Или хорошая работа нейросети.
Видимо, мозг все еще находится в стадии отрицания.
– Не верите? – наигранно удивляется Мила, издеваясь надо мной.
– Для чего вы здесь?
– Я хочу, чтобы вы отстали от нас, – вновь шокирует меня девушка, – Дали Кириллу свободно вздохнуть и уйти ко мне.
– А я его держу? – с сарказмом спрашиваю у нее, вскакивая на ноги.
– Понимаете…, – начинает мяться эта Мила, раздражая меня сильнее.
Все в ней теперь неимоверно злит меня. Безвкусный образ, писклявый голосочек, взгляд этот…
Она откровенно издевается надо мной, хоть и старательно прикидывается невинной овечкой.
– Не понимаю! Вам пора, – указываю рукой в сторону двери.