Похоже, там ванная.
А я иду дальше и нахожу кухню.
На столе расставлены бутылочки с засохшей смесью, тут же валяются пустые фантики от конфет и наполовину выпитая газировка.
Из ванной вдруг начинает доноситься музыка, и я вздрагиваю от неожиданности. Следом за каким-то суперпопулярным треком слышится подпевание Милы.
А еще…
Сквозь звуки фена, пения и колонки я едва улавливаю другой звук.
Тихое-тихое хныканье.
Совсем незаметное, особенно из-за пения из ванной, но все же продолжительное и не замолкающее.
Федя.
Я видела его всего раз в тот злополучный день, когда он и его мамаша появились на пороге дома и за секунду разрушили мою жизнь.
Я и ненавидела его, и жалела, что достался таким родителям, и старалась меньше думать о его существовании.
А теперь зачем-то иду на источник хныканья, пересекая коридор, гостиную и попадаю в спальню. Сначала теряюсь в пространстве, особенно когда натыкаюсь на большую кровать. Практически впадаю в ступор, рассматривая смятые простыни.
Интересно, Кирилл ночевал сегодня с ней? Постоял у меня под окнами, а ночью прижимался к своей Миле?
Резко жмурюсь и мотаю головой, чтобы избавиться от болезненной фантазии, а когда глазам становится больно от напряжения, выхожу из комнаты.
Ребенок не здесь. Вновь прислушиваюсь к тихому плачу и иду дальше.
Между гостиной и спальней расположена еще одна комната – аккуратно приоткрываю дверь и попадаю в детскую.
Первое, что замечаю или нет, даже чувствую, – странный запах.
Не алкоголя, не лекарств или сигарет, но что-то «химозное» и неприятное.
А в центре всего этого лежит Федя в своей детской кроватке.
Не спит, дергается и издает те самые хныкающие звуки. Он как будто хочет заплакать в полную силу, но не может.
Странный, заторможенный ребенок – такого быть не должно.
Подхожу поближе к малышу и нависаю над ним.
Федя то ли не видит меня, то ли не может сфокусировать взгляд на мне. Он вертит головой, дергает конечностями и периодически весь сжимается.
Не выдерживаю и медленно протягиваю руку, касаясь холодными пальцами детской пухлой щечки.
Время замирает, пока этот мальчик сканирует мою душу.
Он так похож на Кирилла…
Черты лица, мимика, цвет волос и какая-то строгость во взгляде – словно ребенка скопировали с моего мужа, а я теперь не могу оторваться от него.
– Правда, он – вылитый Кирилл? – раздается писклявый голос Милы, и мы с Федей разрываем нашу непонятно откуда взявшуюся связь.