– Ты теперь и днем будешь караулить меня?
Кирилл встает, подходит ближе и ничего не говорит. Только смотрит, как всегда, напряженно, то ли со злостью, то ли с усталостью.
Смотрю на него в ответ и вспоминаю глаза маленького мальчика, который сейчас беспомощно лежит в кроватке и дышит отравой.
Мне бы не лезть в их «семью», как орала Мила, но:
– Ты сейчас должен быть с сыном.
– Я провожу время с ним, – хмуро бормочет мужчина.
– Значит, недостаточно, – чуть повышаю тон голоса.
– О чем ты?
– Я сегодня была у вас с Милой в квартире.
– Ты? – настороженно уточняет Кирилл.
– Да, – киваю, – И наблюдала весьма интересную картину, как твоя любовница пичкает ребенка успокоительными.
– Зачем? – глупо переспрашивает муж, словно не расслышал или не понял значение слова «успокоительные».
– Зачем?! Эта девка хочет на тусовки ходить, шопиться и прожигать деньги своего папика, – чувствую, как во мне растет желание снова с кем-то подраться. И этот кто-то стоит прямо передо мной, – А вместо этого она вынуждена сидеть с ребенком, которого вряд ли вообще хотела заводить.
– Мила…
– Что «Мила»? Хорошая мать? Она играет роль примерной девочки только перед тобой, а после дает ребенку успокоительные, чтобы тот не плакал и не доставал ее. А ты уже снимай лапшу с ушей и бери ответственность за своего нагулянного сына.
Не жду, пока он мне что-то ответит. Оставляю его переваривать услышанное и скрываюсь в темном подъезде своей хрущевки.
Глава 25
Что такое мужская измена?
Она похожа на вспышку, на смесь дикого азарта, удовольствия и силы.
Но это один, сука, момент. Секунда, которая тут же проходит и тебя накрывает лавиной дерьма.
Стыд, разочарование в себе, гнев, горечь, страх, слабость – все это я испытываю до сих пор, но вместе с тем, моя измена принесла мне еще одно последствие.
Ребенок.
Нежеланный, случайный, нагулянный – в первые минуты, как я узнал о его существовании, мне хотелось голову в песок засунуть.
Но было поздно.
Слишком большой срок, аборт только по показаниям, каких у девчонки не было, ее слезы, сопли, слюни и огромный живот, где уже сидит настоящий человек.
Мой сын.
Рождение Феди принесло и радость, и отчаяние. Вот он, у меня на руках, смотрит проникновенно и ждет любви.