Он не признался в этом Кэрол, но велики были шансы, что настолько старое вино, могло уже превратиться в уксус, или, по крайней мере, начать отдавать пробкой. Но когда он вдохнул запах, то распознал смесь ароматов, которые не только указывали на то, что вино было прекрасным, но ошеломляло нюансами и сложностью. Он еще раз вдохнул запах, удивляясь его особенностям.
— Ну и ну, — пробормотал он.
— Оно хорошее?
Он кивнул, поднося декантер. Как будто поддерживая ребенка, он бережно декантировал вино, оставив дюйм над поверхностью дна.
Они наслаждались вином в тишине, без обычной болтовни о его вкусе или запахе. Лейку именно это и нравилось. Об употреблении вина всегда шло слишком много лишних разговоров. Сразу вспоминались люди, которые постоянно обсуждают музеи, но, не дай Бог, для разнообразия им пришлось бы просто любоваться экспонатами.
Он с восторгом наблюдал, как Кэрол наслаждается вином.
Они продолжали потягивать вино.
— Что это было? — спросила Кэрол.
Он прислушался. Последовал удар. Порывы дождя хлестали по окнам, в то время как они оба насторожились. Затем последовал второй, более громкий удар. Казалось, что он донесся с крыльца.
— Я думаю, это просто ветер перевернул одно из кресел-качалок, — он вернулся к вину. На крыльце прозвучал еще один сокрушительный звук, весьма похожий на удар ногой.
— Это явно была не кресло-качалка, — сказала Кэрол.
— Позволь, я пойду и проверю.
Он встал, взял фонарь со стола и вышел из гостиной в прихожую. Когда он подошел к двери, то услышал, как что-то бьет по ней — грубо и настойчиво. Внезапно Лейк почувствовал беспокойство и подошел к вертикальному ряду боковых фонарей рядом с дверью, решив зажечь свет на крыльце, чтобы посмотреть, был ли там кто-то.
На полу виднелись грязные, нечеткие следы, пересекающие мокрое от дождя крыльцо, но он не мог рассмотреть, кто стоял у двери.