И тем не менее сияющая и демонстрирующая на удивление изящные лодыжки.
– Я не могла забеременеть, – отрезала Дафна, приложив руку к плоскому животу.
Возможно, ее тело стареет. В сорок один для прекращения ежемесячных недомоганий, как будто, слегка рановато, но такой деликатный вопрос не подлежал обсуждению в светском обществе. Возможно, со многими женщинами подобное случается в сорок один год.
Ей стоит радоваться. Испытывать благодарность. Ведь месячные доставляют столько неудобств.
Дафна услышала шаги в коридоре и быстро накрыла календарь книгой, хотя сама не понимала, что прячет.
В комнату вошел герцог Гастингс.
– О, отлично, вот ты где. Тебя искала Амелия.
– Меня?
– Милостью божьей не меня, – ответил Саймон.
– О Господи! – прошептала Дафна.
В обычных обстоятельствах она бы отпустила более остроумное замечание, но сейчас ее сознание было затуманено раздумьями о возможной либо-беременности-либо-преждевременной-старости.
– Что-то насчет платья.
– Розового или зеленого?
Саймон изумленно воззрился на жену:
– Ты серьезно?
– Ну да, конечно, ты понятия не имеешь, – рассеянно пробормотала та.
Саймон потер пальцами виски и сел в ближайшее кресло.
– Когда она выйдет замуж?
– После помолвки.
– И когда это произойдет?
Дафна улыбнулась:
– В прошлом году ей сделали пять предложений. Именно ты настоял, чтобы Амелия вышла замуж по любви.
– Не припоминаю, чтобы ты возражала.
– А я и не возражала.
Саймон вздохнул.
– Как нас угораздило одновременно вывести в свет трех дочерей?
– Мы весьма усердно трудились над продолжением рода в начале нашего брака, – дерзко ответила Дафна, а затем вспомнила календарь на своем столе. Тот, в котором был начертан красный крест, видимый лишь ей.
– Усердно трудились, гм? – Саймон бросил взгляд на открытую дверь. – Интересный выбор слов.
Дафна мельком глянула на выражение его лица и почувствовала, что ее щеки розовеют.
– Саймон, среди бела дня!
Он лениво улыбнулся:"
"– Не припоминаю, чтобы это останавливало нас на пике нашего «усердия».
– Если девочки поднимутся наверх…
Саймон вскочил с кресла.
– Я закрою дверь.
– О милостивые небеса, они же все поймут.
Герцог решительно закрыл двери, щелкнув замком, и повернулся к супруге, выгнув бровь.
– И кто в этом виноват?
Дафна отпрянула назад. Совсем чуть-чуть.
– Я в жизни не выдам дочерей замуж, оставив их в таком же невежестве, в каком пребывала сама.