Тепло разлилось по моей коже, стирая последствия душа. Была только одна причина, по которой он был в нашем доме, держа в руках эту бутылку и ища наши бокалы для коктейлей.
Марсело пригласил его на ужин.
О совместных праздниках серия и брата можно было забыть. Завтра я буду единственным ребенком, потому что собираюсь убить своего брата.
Мой скоро-умерший-брат прочистил горло.
— Доминик подошел и спросил, может ли он одолжить немного сахара. Оказывается, Луз не снабдила дом приправами, а магазин в городе закрыт, поэтому я спросил, не хочет ли он вместо этого присоединиться к нам.
— Если тебе неудобно, я могу уйти, — сказал Доминик, когда я промолчала. — В любом случае, я не настолько голоден. У меня был сэндвич.
— Все в порядке, — я заставила себя улыбнуться. Я не позволю ему увидеть, как он на меня влияет.
Прошел еще одна неловкая пауза, прежде чем Марсело снова откашлялся.
— Бокалы находятся в нижнем шкафу, второй слева. Легко пропустить, если не присматриваться.
Доминик кивнул и снова исчез на кухне. В тот момент, когда он скрылся из поля зрения, я взглянула на Марсело, который отступил назад, подняв руки вверх.
— О чем ты думал? — шёпотом крикнула я. — Одолжить сахар? Серьезно? Ты на это купился?
— Я запаниковал, ясно? — прошипел он в ответ. — Что мне было делать? Выгнать беднягу?
— Да, — я махнула рукой в направлении кухни. — Ты пригласил моего бывшего мужа на ужин! Мы развелись два месяца назад, и он последовал за мной в Бразилию!
— Ты знаешь, я плохо справляюсь с межличностным давлением! Он почувствовал запах фейжоады и… черт, он идет.
Мы снова замолчали, когда Доминик вернулся с бокалами для коктейля.
Он поднял бровь, когда я схватила один и налила себе выпить, прежде чем мы сели, но он благоразумно воздержался от каких-либо слов.
Ужин, как и ожидалось, прошел тихо и неестественно. Марсело поддерживал разговор, пока мы с Домиником ели молча. У меня было такое чувство, будто я проживаю абсурдистский фильм о браке и разводе.
Это не могло быть моей жизнью прямо сейчас."
"— Как дела в твоем магазине? — Марсело спросил после того, как закончил бессвязно рассказывать о последнем футбольном матче в Бразилии, или футболе, как его называли везде, кроме США (прим. говорится про один и тот же футбол, но в США его называют soccer, а весь мир — football).