— Все готово к торжественному открытию в новом году?
— Да, — я постучала костяшками пальцев по дубовому столу, чтобы не сглазить. — Я не получала никаких экстренных сообщений от Изабеллы, поэтому предполагаю, что магазин не сгорел.
— Ты как-то сказала, что никогда не откроешь физический магазин, — тихое замечание Доминика заставило мои плечи напрячься. — Сказала, что это будет слишком тяжело.
— Тогда я училась в колледже, — я не отрывалась от еды. — С тех пор многое изменилось.
Я специализировалась в сфере бизнеса в Тайере, но сосредоточилась на электронной коммерции.
Открытие физического магазина напугало меня до смерти, но мне нужно было что-то солидное. Что-то, на что я могла посмотреть, потрогать и назвать своим, и это, вне всякого сомнения, доказывало, что во мне еще осталась какая-то борьба.
— А ты? — спросил Марсело, когда Доминик после моего ответа промолчал. — Как работа?
— Все в порядке. Рынки меняются, а Уолл-стрит — нет.
Еще одно долгое молчание.
— Как долго ты пробудешь в Бразилии? — мой брат предпринял еще одну отважную попытку завязать разговор.
— Без понятия, — Доминик небрежно отпил напиток. — Я не купил обратный билет.
Я чуть не подавилась куском фасоли и свинины. У Марсело напротив меня отвисла челюсть, обнажая полупережеванный кусок мяса. Это было крайне неподобающе, и он бы обругал за это другого человека, но признание Доминика сбило нас обоих с толку.
Его полет в Бразилию уже был достаточно шокирующим. То, что он прилетел сюда без даты возвращения, было настолько немыслимо, что я почти протянула руку, чтобы проверить, страдает ли он от высокой температуры или раздвоения личности.
— Как? — Марсело наконец нашел слова. — А что насчет работы?
Доминик бросил на меня быстрый взгляд. Я опустила глаза и притворилась, что моя еда — самое восхитительное, что я когда-либо видела, в то время как мое дыхание замерло в ожидании его ответа.
— Работа всегда будет, — сказал он. — А вот другие вещи — нет.
До конца ужина никто больше не разговаривал.