Почему эта упрямая дерзкая девчонка отказывалась помочь себе?
С напряженной челюстью, отставив пузырек в сторону, Лиам пригвоздил Рейн суровым взглядом, обещающим им обоим тяжелый разговор после ужина. Удивительно, но Хаммер был солидарен с ним в этом вопросе. Если она не собиралась позаботиться о себе сама, а он не мог ее заставить… что ж, тогда это придется сделать кому-то другому.
После неловкого ужина, Рейн подала десерт и кофе. Двигалась она медленно, но к счастью, ей помогали другие сабы.
Слава Богу, после недолгого обмена мнениями, почти все решили пойти к Беку, выпить еще по бутылочке пива и посмотреть футбол. Остальные члены клуба отправились по домам, оставив их троих наедине. В ту же самую секунду, когда за последним гостем захлопнулась дверь, Лиам, сжав челюсти и стиснув зубы, повернулся к Рейн.
— Тебе больно?
— Все не так уж и плохо, — попыталась заверить его Рейн.
— Я хотела…
— Тебе больно, да или нет?
В его тоне не осталось ни намека на добродушие.
— Да.
— Тогда прими эту чертову таблетку.
— Я так и сделаю.
Она послала ему умоляющий взгляд.
— Лиам, не сердись на меня. Это просто головная боль. Скоро, я буду в порядке.
— Просто головная боль? — усмехнулся Хаммер.
— Ага, тогда я, судя по всему, разочаровавшая в своей актерской карьере, Годзилла.
Уставившись на нее, он не мог поверить своим глазам. Она не была такой замкнутой уже многие годы. Да взять хотя бы прошлую неделю: она шаг за шагом налаживала отношения с Лиамом.
— Да, это все.
Затем она повернулась и посмотрела на Лиама умоляющим взглядом.
— Как только я помою посуду, я обещаю быть хорошей девочкой, выпью таблетку и лягу в постель.
— Нет, — прорычал Лиам.
— Ты выпьешь эту гребаную таблетку сейчас, саба. Я жду.
Хаммер никогда не слышал, чтобы Лиам разговаривал с ней настолько жестко.
Рейн выглядела так, будто собиралась начать спорить, но тут ее пронзила очередная вспышка боли, от чего она вздрогнула, и молча, открыв пузырек, проглотила таблетку.
— Хорошо.
Лиам кивнул.
— Сейчас, я собираюсь разгрести этот бардак, а ты ложишься спать. Мы поговорим об этом позже. И Рейн, будут последствия.
Тот небольшой румянец, что еще оставался на ее щеках, теперь бесследно исчез.