Как только Хаммер увидел, что кто-то заботится о Рейн с не менее искренней заботой, чем он сам, он понял, что пришло время хотя бы попытаться найти общий язык со своим бывшим другом. Если уж она вела себя чересчур независимо и всеми силами брыкалась против такого проявления заботы, то кому-то нужно помочь Лиаму, натолкнуть его на мысль. В конце концов, не станет же он превращать вопрос благосостояния Рейн в предмет их спора? Безусловно, каждый из них был готов состязаться за право помочь ей, но здоровье девушки было гораздо важнее, чем их взаимное поливание грязью.
— Это не просто головная боль, — сказал он Лиаму.
— У нее хронические мигрени. В течение многих лет я таскал ее по разным врачам и каждый из них говорил, что эти боли связаны с гормонами. У нее всегда так бывает в начале цикла. Когда начинается приступ, тебе нужно заставить ее бросить все, что она делала до этого, дать ей лекарство и уложить в постель. Те таблетки, что я принес, обладают эффектом снотворного. От них она вырубится как минимум часов на десять, проследи за тем, чтобы ее сон проходил в тихой обстановке и с зашторенными окнами.
Рейн устало вздохнула.
— Макен, ты даже не даешь мне шанса объясниться.
С мольбой во взгляде, она повернулась к Лиаму.
— Мы можем поговорить об этом наедине?
Это выражение на ее лице, больно кольнуло Хаммера, ведь у него до сих пор еще были свежи воспоминания о том, как она использовала на нем этот прием, когда просила прощения или ждала одобрения.
— Нет, мы будем говорить при нем, Рейн. Он знает о тебе гораздо больше, чем, как я подозреваю, ты сама позволишь мне узнать. Поэтому нет смысла разговаривать наедине, я прав?
— Тогда… просто выслушай меня. Я чувствовала себя нормально до того, как начала носить еду, я думала, что успею закончить сервировать ужин прежде, чем боль станет невыносимой. Но мне резко стало хуже. Я не хотела объявлять об этом во всеуслышание и задерживать трапезу.
Она бросила быстрый взгляд на Хаммера.
— А ты прекрати представлять все таким образом, словно я специально скрывала от Лиама эту информацию."
"Она снова вернула внимание своему Господину.
— Мне жаль, если для Вас это выглядело так, будто я пыталась что-то утаить. У меня и в мыслях такого не было, клянусь.
Выражая скептицизм, Лиам приподнял бровь.
— Миленькая речь, но я все еще не верю в то, что ты сделала бы это по собственной воле, если бы Хаммер не оставил тебе выхода.